Я сжала и разжала кулак. Боль ушла. Тремор исчез. Рука снова ощущалась как моя — не чужая, не враждебная. Вместо этого появилось новое чувство: тонкий, едва уловимый гул где‑то внутри, будто в теле поселился тихий, но постоянный наблюдатель.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил Ларсен, внимательно глядя на показания приборов.
— Странно, — призналась я. — Как будто… я не одна.
Он не стал делать вид, что не понимает.— Это нормально. Чип активно сканирует твои показатели, подстраивается. Через несколько часов это ощущение станет слабее.
Ассистентка собрала инструменты, стараясь не шуметь. Она так и не подняла на меня глаз.
— Спасибо, — сказала я Ларсену, садясь. — За то, что не стал тянуть.
Он посмотрел на меня долгим взглядом, в котором читалась тяжесть, которую он не хотел озвучивать.— Не благодари, — тихо произнёс он. — Я делаю это, потому что хочу, чтобы ты осталась собой. Насколько это вообще возможно.
Я не стала спрашивать, что он имеет в виду. Что‑то в его тоне подсказывало: лучше не знать.Выйдя из медотсека я пошла искать Робин.
Не желая оставаться наедине с собственными мыслями, я пошла искать Робин. Старый технический отсек, где мы когда‑то прятались от камер и чужих глаз, встретил меня привычной полутьмой и запахом озона. Робин сидела на ящике, глядя в темноту, будто пыталась разглядеть там ответы.
— Робин, — позвала я.
Она подняла голову, и в её глазах мелькнуло что‑то, похожее на облегчение.
— Я думала, ты будешь избегать меня, — сказала она. — После того как сказала, что ухожу.
— Мне нужен был кто‑то, кто не будет говорить «держись», — призналась я. — Кто просто будет рядом.
Она встала, подошла ко мне и вдруг крепко обняла — так, как обнимают, когда хотят вернуть человеку часть его силы.
— Знаешь, — тихо сказала она, отстраняясь. — Я хотела уйти. Правда хотела.
— Робин… — начала я, но она покачала головой.
— Никаких «не надо». Я остаюсь. Не ради Родригеса, не ради базы. Ради тебя. И ради тех, кто ещё верит, что мы можем оставаться семьёй, даже когда всё вокруг кричит, что это невозможно.
Я почувствовала, как к горлу подступает ком.— Спасибо, — прошептала я. — Этого достаточно.
Мы вышли в коридор, и я вдруг осознала, что теперь у меня есть ещё одна причина не сломаться. Не только ради себя, но и ради тех, кто решил остаться рядом.
Команда собралась в оружейной. Ален проверял винтовку, но делал это слишком усердно — будто пытался заглушить страх. Трейси молча раскладывала магазины, её движения были точными, выверенными, как всегда. Мейс стоял у стены, скрестив руки, и смотрел на меня так, будто пытался запомнить каждую черту моего лица — на случай, если что‑то пойдёт не так.Стив подошёл ко мне, когда остальные не слышали.