Утром мы рассказали остальным, что сектор «вздыхает» — что печати держат, но напряжение растёт. Мейсон нахмурился:
— Значит, Родригез ищет лазейку. Он не перестанет давить.
Трейси постукивала пальцами по планшету, будто пыталась выбить из него ответ:
— Печати изолируют сектор, но узел — это точка входа. Если он найдёт способ обойти защиту на уровне протокола, он сможет снова подключиться.
Ален посмотрел на меня:
— А ты можешь почувствовать, если он начнёт?
Я хотела сказать «да», но остановилась. И честно призналась:
— Не всегда. Иногда сеть шепчет слишком тихо. Но… я не одна. Кайл может увидеть то, чего я не слышу.
Все посмотрели на Кайла. Он не стал отнекиваться, не стал скромничать. Просто кивнул:
— Если Крис чувствует вибрацию, я могу перевести её в данные. Если я вижу аномалию, она может понять, что это значит. Мы работаем парой.
Мейсон чуть улыбнулся — впервые за долгое время:
— Вот это и есть наша защита. Не только печати. А вы.
С этого дня мы с Кайлом стали работать иначе. Не как два инструмента, а как один механизм, у которого есть две половины: одна чувствует, другая понимает.
Когда я улавливала в сети странную паузу, Кайл тут же запускал анализ, и мы находили крошечную аномалию — чужой сигнал, который пытался проскользнуть между узлами. Когда он видел на графиках скачок, я тянулась к сети и чувствовала: «Это не сбой. Это проба».
Мы учились понимать друг друга без слов. Иногда мне достаточно было чуть нахмуриться, и он уже тянулся к клавиатуре, чтобы перекрыть канал. Иногда он делал едва заметное движение плечом, и я знала: «Сейчас будет удар. Держи сеть».
А потом Родригез ударил.
Это был не залп, не атака. Это была тень — тонкий, почти незаметный сигнал, который попытался проскользнуть в сеть через старый, почти мёртвый канал. Я почувствовала его как укол в висок.
— Есть, — выдохнула я. — Он пробует.
Кайл уже работал, пальцы летали по экрану:
— Вижу. Пытается найти слабину в узле. Сейчас я закрою этот маршрут.
Но сеть шепнула мне: «Не закрывай. Пусть думает, что прошёл».
Я подняла голову:
— Подожди. Пусть он думает, что нашёл лазейку. Мы дадим ему поверить, а потом…
Кайл замер, потом медленно кивнул:
— Потом мы захлопнем ловушку. Ты чувствуешь, где он ударит. Я сделаю так, чтобы он ударился о стену.
Мы работали как одно целое: я держала сеть, позволяя сигналу ползти, как змее, а Кайл выстраивал невидимую стену, которую враг не должен был заметить.
Когда Родригез попытался закрепиться, стена встала. Сигнал ударился и рассыпался.
— Готово, — тихо сказал Кайл. — Он снова слеп.