— Опять с самого утра на виноградниках? — раздался за моей спиной мягкий, бархатный голос.
Я повернулась и улыбнулась Агвории. Сестра Кандера выглядела совсем иначе, чем в тот жуткий день охоты: исчезла въевшаяся в черты лица тревога, а алые одежды сменились простым, но изысканным платьем цвета спелой сливы. Она стала мягче. Спокойнее. Счастливее. На её лице появились те самые морщинки в уголках глаз, которые бывают у людей, которые много улыбаются. Я знала, чего ей это стоило. Знала, сколько слёз было пролито, сколько слов сказано, сколько прощено. И теперь, глядя на неё, я видела женщину, которая наконец-то нашла своё место. Свою жизнь. Своё счастье.
— Ты же его знаешь, — усмехнулась я, принимая из её рук чашку с горячим травяным отваром. Пар поднимался над чашкой, тёплый, пахнущий мятой и чем-то ещё — травами, которые она собирала сама. — Если Кандер за что-то берётся, он доведёт это до идеала. Он хочет собрать первый урожай уже к этой осени.
— И у него получится, — Агвория оперлась о резные перила, глядя на брата. На её безымянном пальце блеснуло тонкое кольцо из тёмного золота. Простое. Без камней. Но я знала, что оно значит. Знала, кто его надел. — К слову... Совраин вчера снова спрашивал, сможет ли он приехать к нам на праздник первого сбора.
Я тихо вздохнула, опуская взгляд на тёплый отвар. Слова Агвории повисли в воздухе — лёгкие, но с тяжестью под ними. Совраин. Имя, которое в этом доме произносилось редко. Слишком много стояло за ним. Слишком много крови. Слишком много лжи. Слишком много всего.
История между ними разрешилась так, как и должна была: Агвория ответила Совраину «да», позволив себе быть счастливой рядом с человеком, который любил её всю жизнь. Но тень прошлого не исчезала по щелчку пальцев. Она жила в глазах Кандера, когда он слышал это имя. В напряжении его плеч. В том, как он стискивал челюсть. Он не забыл. Драконы не забывают. Они помнят всё — каждую обиду, каждую угрозу, каждое предательство. И хотя он позволил Совраину уйти — позволил ему быть с Агворией, уважая выбор сестры, — простить не смог. Пока не смог. Может, не сможет никогда.
— Кандер его не простил, — мягко, но прямо ответила я. — И ты это знаешь, Агвория. Он позволил ему уйти и быть с тобой, он уважает твой выбор, но за то как Совраин обошёлся со мной...
— Я понимаю, — тихо проговорила Агвория, и в её глазах не было обиды — лишь светлая грусть. Она смотрела на брата — на его фигуру среди зелёных рядов, — и в этом взгляде было столько, что у меня внутри всё сжималось. — Совраин и сам всё понимает. Время всё исправит. Главное, что мы здесь, а война с Рондэлом так и не началась. Послы вернулись с мирным договором три дня назад.