— Ах ты, тварь! — рявкнул он, утирая разбитую губу, и с размаху отвесил мне пощёчину. В голове зазвенело, перед глазами поплыли кровавые круги.
Худой навалился сверху, тяжёлый, грязный, его слюнявые губы попытались впиться в мою шею, а шершавая рука залезла под рваный корсет. Удушающая беспомощность, лишающая возможности дышать, накрыла меня с головой. «Боже, пусть я умру, пусть я просто умру прямо сейчас!» — билась в голове единственная мысль.
И в этот момент снаружи, на внутреннем дворе гарнизона, раздался панический ор:
— Генерал! Генерал Барниган прибыл! Все по местам!
Напряжение в подсобке мгновенно лопнуло. Навалившийся на меня солдат замер, его лицо перекосилось от страха. Второй выронил свечу, которая тут же угасла в сырой соломе.
— Твою матушку… — прошипел широкий, резко отпрянув от меня. — Если генерал узнает, что мы не на посту — с нас сдерут шкуру на ремни!
5
Они выскочили из подсобки так быстро, будто за ними гнались сами магры, захлопнув за собой дверь.
Я осталась в абсолютной темноте. Меня сотрясала мелкая дрожь. Я сползла на пол, уткнувшись лицом в грязь и солому, и безнадёжно, беззвучно зарыдала. Грудь разрывало от всхлипов, но я зажимала рот руками, чтобы не издать ни звука.
Из щелей в каменной стене вылезли крысы. Я слышала их мерзкий, шороховидный писк, чувствовала, как их холодные, мохнатые тушки пробегают в сантиметрах от моих вытянутых ног, но у меня не было сил даже оттолкнуть их.
Дверь подсобки закрыть было невозможно. Единственный «засов», который я смогла придумать это моё собственное тело.
Я подползла к двери, села на холодный пол и изо всех сил упёрлась спиной в неровные доски.
В таком положении — сидя, прижавшись спиной к двери, сжимаемая ледяным холодом и смертельной усталостью — я закрыла глаза и тут же провалилась в сон.
---
Лес был неживым. Деревья — огромные, со скрюченными, чёрными ветвями, похожими на согнутые пальцы мертвецов, — уходили вершинами в низкое, багровое небо.
Я шла медленно, едва переставляя ноги. Каждое движение давалось с трудом, будто я двигалась сквозь густую, невидимую воду. Неестественная, мёртвая тишина давила на уши так, что слышен был только пугающий стук собственного сердца.
Вдруг справа, в густых, чёрных кустах что-то хрустнуло.
Я замерла, боясь повернуть голову. Под моей правой туфлей с громким, трескучим звуком переломилась сухая ветка.
Этого звука было достаточно.
Из кустов с оглушительным рыком, от которого содрогнулась земля, вылетела огромная тень. Дикий, необузданный магр — ещё больше тех, что я видела в конвое, с наливающимися кровью глазами и огромной пастью — обрушился на меня. Смертоносные когти впились в плечи, швыряя меня на землю. В следующее мгновение страшная, тяжёлая пасть, усаженная рядами жёлтых клыков, сомкнулась на моём горле. Хрустнули хрящи, горячая кровь хлестнула во все стороны, заливая глаза…