Из боковой двери, ведущей в купальню, торопливо выбежала девушка с кувшином в руках. Я застыла. Это была Ирма.
— Господин... — Ирма испуганно поклонилась, но, подняв глаза и увидев меня, едва не выронила тяжёлую медь. Кувшин качнулся в её руках, вода плеснула на пол. — Иви?! Боги, это ты, что случилось?
— Ирма, — отрывисто скомандовал Кандер, отпуская наконец мою руку. Ладони сразу стало холодно. — Набери горячую ванну. Принеси чистую одежду. Помоги Ивилии. И чтобы никто не входил в эту комнату без моего разрешения.
Ирма кивнула — быстро, испуганно, — и исчезла за дверью купальни. Я слышала, как зажурчала вода, как она торопливо двигает что-то — тяжёлые медные тазы, склянки, полотна. А сама всё стояла на пороге. Не двигалась.
— Будет исполнено, мой лорд, — выглянув пролепетала Ирма, низко кланяясь. Кувшин в её руках дрогнул, и несколько капель упали на пол, но она даже не заметила — смотрела на меня, на Кандера. В её глазах было столько вопросов, что, казалось, они переполнят её и хлынут через край.
Кандер повернулся ко мне. На секунду его жёсткое лицо смягчилось — совсем чуть-чуть, на мгновение, — и он провёл шершавым большим пальцем по моей испачканной сажей щеке. Медленно. Почти нежно. Так, будто стирал не грязь, а что-то другое — след чужого прикосновения, чужого взгляда. Его палец был горячим. В месте, где он коснулся, кожа вспыхнула и долго ещё помнила это тепло.
44
— Отдохни. Никто здесь тебя не тронет. Я вернусь позже.
Он развернулся и вышел, с тихим щелчком закрыв за собой тяжёлую дверь.
Едва за Кандером закрылась дверь, Ирма бросила кувшин на деревянную лавку — медь глухо звякнула, вода плеснула на пол — и подскочила ко мне. Её руки дрожали, когда она обняла меня за плечи, оглядывая с головы до ног. Она трогала моё лицо, мои волосы, мои руки — будто проверяла, настоящая ли я. Будто боялась, что я растаю.
— Девочка моя... Что с тобой произошло? На тебе же живого места нет! — причитала она, увлекая меня в просторную, выложенную светлым мрамором купальню, где в огромной медной бадье уже валил густой пар от горячей воды. Пар оседал на мраморе, стекал по стенам, и в этом тёплом, влажном воздухе пахло мылом, травами и чем-то ещё — домом. Настоящим домом.
— Я в порядке, Ирма... Правда, — тихо проговорила я, чувствуя, как от тепла помещения мои натянутые нервы начинают сдавать, а к глазам подступают слёзы. Я не хотела плакать. Не при ней. Не сейчас. Но тело не спрашивало. Оно просто таяло — медленно, изнутри, — и с каждым вдохом горячего пара я чувствовала, как что-то отпускает. — Кандер... он нашёл меня в лесу.