— Спокойны?! — король нервно расхохотался, переходя на истеричный фальцет. Его смех был страшным — рваным, задыхающимся, — и от него по спине пробегал холод. — Они не спокойны, они ждут! Рондэл ждёт, пока мы ослабнем!
— Рондэл не собирает войска, — спокойно произнёс Зентер, сделав шаг к трону. Его рука лежала на рукояти меча — не угрожающе, но твёрдо. — Мои личные разведчики вернулись только что, Ваше Величество. Мне доложили что на восточных рубежах тихо. Там нет полков. Зачем вы лгали совету?
— Зачем? — король тяжело задышал, его глаза вспыхнули безумным, алчным огнём, и он выпрямился во весь рост, теряя остатки контроля. Слюна брызнула с его губ. Пальцы скрючились. Он больше не был королём. Он был чем-то другим. Чем-то, что пряталось под короной. — Затем, что Рондэл должен принадлежать нам! Мы не должны ждать, пока они укрепят свои стены! Я сам планировал захватить Рондэл на востоке до наступления зимы, пока они не ведают о нашей силе! Пока главные генералы отвлечены охотой! У Рондэла скоро сменится власть. Этот жалкий маг приблизил к себе дракона. И в скором времени дракон станет королём! А дракон не имеет право править. Только подчиняться!
Слова короля повисли под высоким сводом зала тяжёлым, ядовитым туманом. Признание в том, что вся эта кровавая охота, а игра человеческими жизнями были лишь отвлекающий манёвром чтобы развязать захватническую войну с Рондэлом, оглушило присутствующих.
Зал замер. Не шёпот, не вздох, не скрип половиц — ничего. Я чувствовала, как эти слова оседают во мне — тяжёлые, липкие, как болотная тина. Ирма рядом со мной перестала дышать. Её пальцы, вцепившиеся в мой рукав, побелели. Где-то на галерее упал факел, и никто не двинулся, чтобы его поднять.
63
— Захватить Рондэл?.. — тихий, полный ужаса шёпот Зентера разрезал звенящую тишину. Военачальник медленно опустил ладонь на рукоять своего тяжёлого меча, и в его глазах вспыхнуло яростное разочарование. Он смотрел на короля так, как смотрят на человека, которому верили всю жизнь, — и который только что плюнул в эту веру. — Ты лгал собственному народу... Ты посылал моих воинов на смерть в восточные границы ради банальной жажды власти!
— Я — ваш король! — взревел монарх, теряя последние остатки человеческого облика. На его висках вздулись синеватые жилы, а глаза застлала безумная, слепая ярость. Слюна брызгала с губ, пальцы скрючились, и в воздухе вокруг него задрожало что-то тёмное, липкое, живое. — Я повелеваю этим государством! Стража! Взять изменников!
По залу прокатился металлический гул: десятки стражников, стоящих по периметру галерей и у тяжёлых дубовых дверей, одновременно обнажили мечи. Лязг стали о сталь отозвался эхом в моих ушах — резкий, холодный, беспощадный. Я инстинктивно прижалась к спине Кандера, ощущая, как от его тела исходит дикий, обжигающий жар. Я чувствовала его сердце — под рёбрами, в такт с моим, — и оно билось ровно. Спокойно. Как перед боем. Как перед смертью. Как перед чем-то, что больше жизни.