Я знал его почти двести лет. Вместе мы прошли три войны, подавили два мятежа, пережили осаду и зимний поход через Мёртвые топи. Он был единственным, кто видел меня — настоящего. Не генерала. Не дракона. Не каменную статую. Меня.
И именно поэтому я не хотел, чтобы он сейчас смотрел на меня. Потому что он видел слишком много. Замечал слишком много. Понимал слишком много.
— Ты скоро сквозь стены начнёшь смотреть, Кандер, — баритоном проворчал Зентер, сразу оценив мою натянутую, как струна, спину. Он подошёл к массивному резному столу и без лишнего церемониала налил себе из хрустального графина крепкой настойки. — Я стучу уже минуты три. Думал, ты решаешь судьбы империй, а ты пересчитываешь деревья в парке.
27 Кандер
— Сводки с востока, Зентер, — сухо отрезал я, поворачиваясь к нему. Я с усилием погасил в глубине зрачков опасные золотистые вспышки пламени, возвращая лицу привычное каменное выражение. — Оставь шутки для монарха и его праздных придворных. У нас нет на это времени.
Я говорил резче, чем следовало. Понимал это. Но не мог иначе. Мне нужно было вернуть контроль. Вернуть холод. Вернуть ту броню, которую я с такой тщательностью выстраивал годами. Зентер смотрел на меня — пристально, изучающе. Я видел, как он отмечает всё: и мою слишком прямую спину, и мои слишком стиснутые кулаки, и мою слишком ровную речь. Он видел. Но молчал. Пока молчал.
— Из Рондэла пришли свежие вести от ночных дозорных, — Зентер мгновенно подтянулся, его проницательные серо-стальные глаза сузились, а шутливый тон испарился. Он поставил кубок на стол. — Их маги закончили перегруппировку у восточного хребта. Это не просто привычная демонстрация силы или бряцание оружием на границе, Кандер. Они стянули тяжёлую пехоту и боевых заклинателей. Они готовят полноценное, масштабное наступление.
— Ты хотя бы каплю веришь в то, что она его любит? — прямо и без намёков спросил он, впиваясь в моё лицо внимательным взглядом. — Или твоей сестре нужна лишь его тёмная магия, его влияние и призрачная власть при дворе?
Я не вздрогнул, встретив его вопрос с холодным, угрюмым спокойствием.
— Агвория верит, что укротила хищника. Ей нужна не любовь, Зентер. Ей нужна власть. Слишком долго она оставалась в тени, и теперь тёмная магия Алинера кажется ей кратчайшим путём к вершине.
— Ты думаешь, она не понимает, с кем имеет дело? — Зентер нахмурился, тяжело опершись ладонями о стол. — Совраин — не просто амбициозный чародей. Он пропитан ментальной дрянью насквозь. Если он запустит щупальца в её разум...
— Не запустит, — процедил я сквозь зубы. — Агвория способна постоять за себя. И никакой маг не сможет вторгнуться в её мысли. Как бы не пытался. Какой бы силой не обладал.