Колёса стучали. Лошади фыркали. Кучер молчал. А я сидела в темноте и чувствовала, как клеймо жжёт. Как оно пульсирует. Как оно не даёт забыть.
«Не место», — сказала Агвория.
«Пешка», — сказал он.
26 Кандер
Карета медленно втягивалась в туман, подпрыгивая на неровностях разбитого тракта. Деревянные колёса въедались в замёрзшую грязь, отдаваясь в ушах монотонным, раздражающим стуком. Я стоял у широкого окна небольшой гостиной, сжав пальцы в кулаки за спиной до белых костяшек. В груди привычно и глухо ворочалось странное, неизвестное мне ранее чувство — тяжёлое, липкое, въедливое.
Это просто досадная помеха, — заставлял я себя думать, фиксируя взглядом каждое движение удаляющегося экипажа. — Она — лишь человеческая девчонка. Слабое, хрупкое, ломающееся от любого прикосновения существо. Ей не место среди кровавых интриг высшей знати. Совраин сожрёт её и не заметит. Я поступил правильно, отослав её обратно. Это единственное верное решение, гарантирующее ей сохранение жизни.
Я повторял это снова и снова. Как молитву. Как приказ. Как заклинание, которое должно было успокоить рвущуюся наружу силу. Но слова падали в пустоту. Не находили отклика. Не убеждали.
Ты — генерал. Ты не имеешь права на слабость. Ты не имеешь права на сомнения. Ты сделал то, что должен был сделать. Она — прачка. Ты — дракон. Между вами — пропасть. И ты сам выстроил эту пропасть. Сам. Своими руками.
Я смотрел на карету. На то, как она становится всё меньше. Как растворяется в сером тумане. Как исчезает за поворотом. И с каждым оборотом колёс что-то во мне сжималось туже. Что-то, чему я не давал названия. Что-то, что я не хотел признавать.
Почему в горле стоял горький осадок, а внутренняя сила дракона рвалась наружу, требуя сокрушить стены поместья, догнать повозку и вырвать девчонку из этого серого, холодного утра?
Я не знал ответа. Не хотел знать. Ответ был опасен. Ответ мог разрушить всё — планы, репутацию, холодную, выверенную годами маску.
В дверь настойчиво постучали. Раз, другой. Звук был чётким, армейским, не терпящим отлагательств.
Я игнорировал стук, не шевелясь и продолжая следить за тем, как сердито поскрипывают колёса повозки там, внизу. Карета превратилась в маленькое чёрное пятно на белом полотне инея. Лишь когда экипаж окончательно скрылся из виду, оставив после себя лишь пустую, покрытую ледяной коркой дорогу, я скупо роняя через плечо, не меняя позы сказал:
— Войди.
Голос прозвучал ровно. Холодно. Как и должно было. Как всегда.
Дверь отворилась со сдержанным шорохом, и в гостиную чеканным шагом шагнул генерал Зентер Бостива.