Моё лицо вспыхнуло с новой силой. Каждое его слово попадало точно в цель, заставляя стыд жгучей волной прокатываться от затылка до самых кончиков пальцев на ногах. Я чувствовала, как горят щёки. Как горит шея. Как горит всё тело — от его слов, от его близости, от его взгляда, что не отпускал меня ни на секунду.
— Это всё вино! — отчаянно воскликнула я, упираясь ладонями в его грудь, но его могучее тело даже не шелохнулось. — Вино и усталость! Ты берёшь в расчёт всё что угодно, только не моё настоящее отношение к тебе! Я... я никогда бы не позволила тебе зайти так далеко, будь я в трезвом уме!
— Настоящее отношение? — глухо повторил он, нагибаясь ещё ниже. Теперь натяжение его точёной челюсти было всего в косом вершке от моих губ. Так близко, что я видела каждую чёрточку на его лице. Каждую тень, что пробегала по его коже. — Так покажи мне его, Ивилия. Настоящее. Без хмеля, без страха и без этих твоих попыток отгородиться от меня простынёй.
54
— Моё настоящее отношение — это желание убраться отсюда как можно дальше! — выпалила я, хотя моё сердце колотилось о рёбра с такой силой, что он наверняка ощущал эту вибрацию через свои ладони.
Кандер замер. На секунду его лицо стало совсем непроницаемым. Ни эмоций. Ни мыслей. Ни чувств. Но вместо ярости в его глазах проскользнуло нечто иное — глубокая, давящая досада и вместе с тем победная, знающая ухмылка. Он понял. Он всё понял. По моему голосу. По моему взгляду. По моему сердцу, что билось слишком часто для человека, который хочет уйти.
— И поэтому ты отдалась мне? — тихо, с нажимом спросил он, словно взвешивая каждое слово на невидимых весах. — Потому что хотела сбежать? Переступила черту и впустила меня в своё тело просто от безысходности? Скажи мне это прямо в глаза, Иви.
Я захлебнулась воздухом. От его прямого, жгучего вопроса все построенные мной барьеры рухнули, превратившись в труху. Стыд и защитная гордость неожиданно уступили место дикому, отчаянному порыву искренности, который я больше не могла удерживать внутри.
— Нет! — выкрикнула я, ощущая, как от эмоций к глазам подступают злые, горячие слёзы. — Я желала этого... Ты не представляешь, как я сильно желала этого! Желала каждой секунды этой ночи, каждого твоего прикосновения и этого проклятого поцелуя! И мне жутко, мне до смерти стыдно от того, насколько легко я сдалась тебе на этой кровати, едва ты оказался рядом!
Я зажмурилась, тяжело дыша и готовая к тому, что теперь он окончательно восторжествует, заберёт мою признанную слабость и сожжёт меня своей драконьей властью. Я ждала насмешки. Ждала торжества. Ждала, что он скажет что-то, от чего мне станет ещё больнее. Ещё стыднее. Ещё хуже.