Она действительно думала, что проиграла эту битву, отдавшись мне без остатка. И то, что я не воспользовался её беспомощностью, повергло её в ещё большее смятение. Она не понимала. Не понимала, почему я не взял то, что она сама предлагала. Не понимала, что для меня это было не поражением — это было чем-то другим. Чем-то, чему я не знал названия. В этом её упрямом, гордом смущении было столько чистого, настоящего огня, что моя драконья кровь, с трудом успокоившаяся после ночного приступа, снова отозвалась глухим, требовательным звонком в груди. Зверь рвался наружу. Зверь хотел её. Но я держал его на цепи. Потому что она заслуживала большего. Она заслуживала меня. Настоящего.
Я сдержал едва рвущуюся наружу улыбку, придавая лицу привычное, суровое выражение. Это было нелегко. Стоять перед ней — растрёпанной, раскрасневшейся, с этой проклятой простынёй, что скрывала от меня всё, что я уже видел, — и не улыбаться. Не подойти. Не коснуться. Но я держался. Ради неё. Ради того, чтобы она сама сделала следующий шаг.
— Ирма принесёт тебе завтрак через пару минут, — произнёс я, слегка понизив голос, чтобы не будить в ней новую волну паники. Голос прозвучал ровно, спокойно — так, как я говорил с солдатами перед боем. Но под этим спокойствием что-то дрожало. Что-то, что я не хотел показывать. — Поешь и приди в себя. Мне нужно отлучиться на некоторое время.
Она коротко, несмело кивнула, всё так же не выпуская из пальцев краешек простыни и упорно не отводила глаза от ковра. Её ресницы дрожали. Губы были сжаты в тонкую линию. Она хотела что-то сказать — я видел это по тому, как напряглась её шея, как дёрнулась жилка на виске, — но не сказала. Не смогла. Или не решилась.
— Не выходи из этой комнаты без моего ведома, — добавил я, задерживая на ней долгий, предупреждающий взгляд. Я хотел, чтобы она поняла: это не приказ. Это забота. Это страх. Страх, что она выйдет за дверь и попадёт в руки тех, кто не будет ждать её решения. Тех, кто просто возьмёт. — Поместье защищено, но город кишит ищейками Совраина. Запомни это, Ивилия.
Она снова кивнула. Молча. Не поднимая глаз. И я ушёл. Потому что если бы я остался ещё на секунду — я бы не ушёл. Никогда.
Я развернулся и вывел из спальни. Едва дверь защёлкнулась за моей спиной, натянутая тишина холла приняла меня в свои прохладные, мрачные объятия. Камень стен дышал холодом. Факелы трещали, отбрасывая длинные тени на пол. Я шёл — и не мог выбросить её из головы.
Шагая по широким гранитным галереям в сторону большого зала, я невольно возвращался мыслями к прошедшей ночи. Поцелуй, которым она оглушила меня, до сих пор отзывался терпким вкусом южного вина на моих губах.