— Она не ведьма. Тёмную магию применил ты, Совраин, — я резко повернулся к нему, сузив золотые зрачки в тонкие иглы. Драконья сила поднялась во мне волной, и я позволил ей — совсем чуть-чуть — прорваться наружу. Воздух между нами задрожал, и пламя свечей в канделябрах метнулось в сторону, будто от порыва ветра. — И эта магия одурманила головы магров. Они напали на нас в лесу. Но самое поганое твоё преступление — твой наёмник напал на Ивилию с ядовитым клинком. Ты попытался убить девушку.
Совраин замер. Не отшатнулся — застыл, как человек, которому только что вонзили нож между лопаток. Его бледное лицо пошло пятнами — не страха, ярости. Он смотрел на меня, и в его глазах — тёмных, глубоко посаженных, с сетью лопнувших капилляров — металась буря. Что-то жгло его изнутри. Что-то, что он не мог выплеснуть наружу. Слова застряли в горле. Он открыл рот — и закрыл. Потом снова открыл. Его пальцы, скрюченные, дрожали.
— Ты... — начал он, и голос сорвался на хрип. — Ты смеешь обвинять меня в покушении на девчонку? Меня?
Он шагнул ко мне — не раздумывая, не заботясь о том, что драконья сила всё ещё дрожит в воздухе между нами. Смелый. Или отчаянный. Или просто загнанный в угол.
— Я искал её, да. Я хотел её вернуть. Она нарушила оскорбила честь Агвории. Она должна была заплатить. Но действовать как крыса? — Он выплюнул это слово, будто оно жгло ему язык. — Я не нанимал убийц. Я не посылал наёмников. Я не распускал магию на твоих землях. Я вообще не знал о нападении, пока ты сейчас об этом не сказал! — Его голос дрогнул.
Он замолчал. Дышал тяжело, часто. Его грудь вздымалась под запятнанной мантией. В зале повисла тишина — густая, звенящая, — и в этой тишине было слышно, как потрескивают свечи и как скрипят перстни на пальцах короля.
Я всмотрелся в его искажённое лицо. Моя драконья сущность обострила чутьё на ложь до предела — я видел, как пульсирует жилка на его виске, как мечутся его зрачки, как дрожат пальцы. Он не лгал. Маг действительно не знал о нападении. Кто-то другой использовал его репутацию, чтобы натравить нас друг на друга. Кто-то, кто знал достаточно, чтобы подставить Совраина. У меня было одно имя на уме. Но пока не время его называть.
В этот момент тяжёлые двери снова отворились, и в зал бесшумно вошла Агвория. Моя сестра была облачена в шёлк цвета спелой вишни, её подбородок был высоко поднят, но за этой гордой выправкой скрывалось дикое, затаённое напряжение. Она не смотрела на меня. Смотрела на него. На Совраина. И в этом взгляде было что-то, от чего у меня внутри всё сжалось.