Генерал не подошёл ближе. Он строго соблюдал невидимую дистанцию доминирования — стоял в двух шагах, нависая всей своей внушительной фигурой, но оставаясь абсолютно недосягаемым, словно существо из совершенно иной вселенной. Он смотрел на меня сверху вниз, закинув голову чуть назад, словно подставляя лицо прохладному сквозняку. В его взгляде не было ни капли сочувствия, ни капли жалости. Это был сухой, отстранённый анализ артефакта, случайно попавшего в зону боевых действий.
Я видела, как он смотрит. Как его серо-голубые глаза — холодные, как замёрзшая сталь, — медленно скользят по моей фигуре. По разбитой губе. По синяку на щеке. По сорванным ногтям. По обрывкам шёлка, едва прикрывающим тело. Он не оценивал мою красоту — её давно не осталось. Он не оценивал мой страх — страх его не интересовал. Он оценивал ущерб. Как оценивают сломанный инструмент: можно ли починить или проще выбросить.
— Встань, — скомандовал он.
Я попыталась подняться, но затёкшие, избитые ноги подкосились. Я больно ударилась коленями о пол, выронив слабый, глухой стон.
— Гвардейцы! — громко, но не повышая голоса, позвал Кандер, даже не повернув головы к выходу.
9
В сарай мгновенно зашли четверо подтянутых воинов в стальных кирасах с вычеканенными драконьими крыльями, в чистых, отутюженных тёмно-синих мундирах.
Я смотрела на них снизу, с пола, и видела, какие они... другие. Не чета тем, что были здесь. Эти двигались слаженно, молча, без суеты. Их лица были непроницаемы, а руки лежали на эфесах мечей — не угрожающе, а привычно. Так, как лежат руки людей, которые делают это всю жизнь.
— Доставить эту женщину и верховного мага Алинера в мой кабинет, — приказал Барниган.
Меня держали мёртвой хваткой. Двое личных гвардейцев генерала подхватили меня под локти. Их кожаные перчатки пахли чистым дёгтем и дорогой оружейной смазкой.
Контраст был настолько резким, что я чуть не задохнулась. От солдат, которые тащили меня сюда, разило перегаром и немытым телом. От этих — пахло кожей, металлом и чем-то ещё, неуловимым, но чистым. Как будто их только что вынули из упаковки. Как будто они не люди, а хорошо смазанные механизмы.
Мы поднимались по крутой каменной лестнице в главную цитадель. Вокруг шныряли испуганные вестовые, солдаты выстраивались вдоль стен, пряча глаза. Весь гарнизон дышал паникой — возвращение генерала Барнигана перекроило привычный уклад этого места за считанные минуты.
Я видела, как они вытягиваются. Как подбирают животы. Как поправляют воротники. Как стараются стать невидимыми. И понимала — этот человек здесь не просто командир. Он здесь бог. И его гнев — это не гроза, которую можно переждать. Это конец света.