Глеб разговаривал с кем-то у окна и не сразу меня увидел.

А потом увидел.

Я редко получаю удовольствие от таких вещей — у меня нет на них времени. Но я честный человек хотя бы перед собой: то, как он замолчал на середине фразы, как его собеседник проследил за его взглядом и тоже замолчал, — это я записала себе в копилку маленьких, постыдных, человеческих радостей, которых у меня почти нет.

Он подошёл. Оглядел меня — быстро, всего раз, как он всё делает.

— Я вас не узнал, — сказал он.

— Это и был план, — сказала я.

Он чуть улыбнулся. Он редко улыбается, я за этим слежу, как за курсом.

— Опасный у вас план, — сказал он и протянул мне бокал. — Держитесь рядом. Тут полно людей, которые покупают то, что блестит, не глядя на цену.

— Я заметила, — сказала я и посмотрела на него поверх бокала. — Один как раз протянул мне шампанское.

Он не нашёлся, что ответить. Я первый раз видела, чтобы Глеб Сторожев не нашёлся.

И засмеялся от души.

Хороший вечер начинался.

Его всё время кто-то перехватывал. Я отошла к окну с бокалом и смотрела, как он держит зал: к нему подходили по одному и парами, жали руку, заглядывали в лицо, смеялись его репликам чуть громче, чем те того стоили. Он отвечал коротко, ровно, не теплея ни на градус, и от этого они тянулись к нему ещё сильнее — люди так устроены, их притягивает холод, в котором им мерещится сила. Я смотрела на этого Глеба — публичного, застёгнутого, раздающего сухие фразы, как монеты нищим, — и думала: вот каким его знают все. А того, что наедине молчит со мной над двумя лампами и признаёт мою правоту, не знает никто.

Кроме меня.

Я не знала ещё тогда, что это и есть самое опасное, что может случиться с человеком: стать единственным, кто знает другого настоящим.

Бокал я взяла. И выпила.

Я не пью. За десять лет — почти ни капли: пьяный человек теряет контроль, а я контроль не сдаю даже во сне. Но сегодня было можно. Один. Я чувствовала, как тепло идёт от горла вниз и как чуть-чуть, на полтона, опускается та сжатая пружина, на которой я живу.

Это было…приятно .Опасно приятно. Я поняла, почему люди это любят.

И тут ко мне подошёл он.

Высокий, гладкий, в пиджаке без галстука, с часами, которые он держал на виду, — так одеваются мужчины, которые хотят казаться занятыми и расслабленными сразу. Он подошёл с двумя бокалами, один протянул мне, будто мы уже договорились, и облокотился на подоконник рядом — близко, по-хозяйски.

— Влад, — представился он и сделал паузу, в которую, по его расчёту, я должна была впечатлиться. — Венчур, блокчейн, ну, вы понимаете. Свой фонд.