Янси Крават зажал это слово зубами и выплюнул его обратно. «Шлюхи, хе! Та, что шла за мной в очереди, была женщиной лет сорока — или так выглядела — в ситцевом платье и солнечной шапочке. Она проехала через прерии весь путь с севера Арканзаса в повозке без рессор. Она была похожа на тех женщин, которые в 49-м пересекли континент, направляясь в Калифорнию. Худая женщина с измученным непогодой лицом; ужасно запущенная кожа» — он бросил взгляд на Сабру с её кремовым оттенком кожи — «что означает щелочную воду, солнце, пыль и ветер. Грубые волосы, некрасивые руки и сапоги, облепшие грязью. Именно такие женщины, как она, сделали эту страну такой, какая она есть. Невозможно читать историю Соединённых Штатов, друзья мои» (всё это он позже использовал в речи в Оклахоме 4 июля, когда его пытались избрать губернатором), «не узнав великую историю тех тысяч безымянных женщин —таких, как та, которую я описал—женщин в сапогах, облепленных грязью, в ситцевых платьях и солнечных чепчиках, пересекающих прерии, пустыни и горы, терпящих лишения и тяготы. Добрых женщин, обладающих той ужасной и непреклонной добротой, которая рождается из труда и самоотречения. В них, полагаю, нет ничего живописного или романтичного—хотя иногда одна из них вспыхивает —Белл Старр, преступница—Роза из Симаррона—Джеаннет Дейзи, которая выпрыгнула из мчащегося поезда «Санта- Фе», чтобы обозначить свою долю земли—но остальные—нет, их история так и не была по-настоящему рассказана. Но она всё равно существует. И если её когда- нибудь расскажут правдиво, вы поймёте, что именно солнечный чепец, а не сомбреро, заселил эту страну».
«Вы несете чушь», — протянула Фелис Венабл.
Янси резко развернулся на каблуках, чтобы посмотреть на неё, и его красивые глаза запылали. «Вы одна из них. Вы приехали с Юга вместе с мужем, чтобы обзавестись новым домом в этом Канзасе—»
«Я не такая!» — отрезала Фелис Венабл с огромным достоинством. «И я буду благодарна, если вы не будете говорить ничего подобного. «Солнечный чепец, да еще какой! Я ни разу в жизни не носила солнечного чепеца. А что касается моей кожи, волос и рук, то они были предметом восхищения на всем Юге, и я могу подтвердить это у любого здесь, от Луизианы до Теннесси. А ноги у меня такие маленькие, что тапочки приходилось заказывать на заказ. Ситцевые платья и грязные сапоги, да еще какие!»
«О, мама, Янси не это имел в виду… — он имел в виду мужество покинуть твой дом на Юге и приехать сюда… — он не думал о… — Янси, давай же продолжай свой рассказ о Бегстве. Ты купил глоток воды за доллар… — боже мой! —и поделился ею с той женщиной в ситцевой юбке и солнечной шапочке…»