Он выглядел немного смущённым. « Ну, на самом деле, оказалось, что у неё не было лишнего доллара, да и близко к этому не было, но даже если бы у неё он был, это ей ничем бы не помогло. Парень, продававший воду, был человеком с лицом крысы, с одним глазом и в мексиканских штанах. Указательный палец его правой руки был отстрелен в какой-то драке, так что он наливал воду этой рукой, а ружьё держал в левой. Он был изрядно измучен. На его носу был заживший шрам, но на нем отчетливо виднелись следы от человеческих зубов, оставленные во время драки, — аккуратные и четкие, как вывеска стоматолога. К тому времени, как я подошел к нему, в ведре осталась всего одна чашка воды. Он наклонил ведро, а я держал черпак, и она стекла, ровно на одну черпачку. Последняя чашка воды на Границе. Толпа, стоящая в очереди за мной, издала звук, напоминавший что-то среднее между стоном и вздохом. Такой звук, какой издает стадо коров на прерии, когда они высунут языки в поисках воды во время засухи. Я наклонил черпак и сделал большой глоток — на вкус это была грязная вода. Вода из гипса. На языке чувствовался осадок щелочи. Ну, когда я пил, я запрокинул голову и мельком взглянул на лицо той женщины. Её глаза были прикованы ко мне — к моей горловине, где кадык только что поднялся, когда я сделал тот один большой глоток после первого. Белки её глаз были полностью покрасневшими, а взгляд в них напоминал взгляд умирающего человека, устремлённый на свет. Её рот был приоткрыт, а губы — все потрескавшиеся от жары, пыли и солнца, сухие и шелушащиеся, как пепел. А потом она слегка сомкнула губы и попыталась проглотить что-то, но не смогла. Во рту у неё не было слюны. Я сам не мог проглотить ни глотка больше, так как у меня пересохло в горле. Я бы запомнил её ужасное лицо до последнего дня своей жизни. Поэтому я выпрямил стакан, протянул его ей и сказал: «Вот, сестра, допей остатки. Я уже наелся». »

Кузен Джоуэтт Гофорт попытался отшутиться. «Ты точно уверен, что ей было сорок, Янси, и что она была измучена непогодой? А что насчёт её волос, сапог и рук?»

Крэват, стоя за стулом своей жены, смотрел на неё сверху вниз; на тонкую белую линию, которая обозначала пробор в её густых чёрных волосах. Указательным пальцем он нежно коснулся её щеки. Он позволил пальцу скользнуть по кремовой поверхности её кожи, от скулы к подбородку. «Абсолютно уверен, Джоуэтт. Хотя одну вещь я упустил». Кузен Джоуэтт издал звук, означавший: «А, я так и думал». «Её зубы», — задумчиво продолжил Янси Крават. «Сломанные и потемневшие, как у семидесятилетней женщины. А сбоку их почти нет».