– Я смотрю, мы вам есть помешали. Вы садитесь, мы подвинемся, – заговорил с нами Велком.
Мы сели на краешек кровати и стали есть, угощая ребят консервами, яйцами от наших кур и сухариками. Ребята достали свои запасы, и мы все вместе перекусили. Досталось и нашему псу.
Сверху спустился еще один боец и принес железный ящик с патронами.
– Привет, пацаны. БК вам притащили.
– Здорово, Родо. Что с эвакуацией? – поинтересовался Шамал.
– Ночью только. Сейчас нереально.
Как будто в подтверждение его слов во дворе что-то взорвалось. Пыль и волна теплого воздуха проникли в подвал. Сверху скатился военный, которого они оставили там на посту.
– Что там? – встревожился Дед.
– Не знаю, но это что-то большое. Может, танк?
– Насыпь у вас на подвале крепкая? – встревожился Шамал.
– Очень, – ответил муж. – За это можно не переживать. Главное, чтобы солярка не рванула. Она у нас закопана в сарае в бочках. Там же четыре бензопилы, которые мы сами с сыном восстанавливали.
Родо вскрыл железный ящик и раздал патроны ребятам, которые тут же принялись набивать ими рожки автоматов. Заметив, что Родо весь насквозь мокрый, сын достал свои вещи и поделился с ним. У нас было все собрано: сумка сына с вещами, сумка с документами и медикаментами и рюкзак с ноутом, запасными кнопочными телефонами, батарейками и шнурами. Еще была сумка с газовыми баллончиками и горелкой, тушенкой, консервами, печеньем и сахаром, чаем и железной посудой. Мы не знали, что нас ждет, и готовились к худшему варианту.
– Вы хотите это взять с собой? – поинтересовался Масел у моего мужа, рассматривая сумки. – Не донесете. Нам бежать под обстрелами больше полутора километров.
– Ну, может, что-то и оставим, – посмотрел муж на меня и сына. – Хотя, тут все нужное.
– Мы бы вам помогли, но сами видите, нам придется помогать эвакуироваться друг другу, и мы вам не помощники.
Ребята, как и мы, ждали эвакуации. Я постоянно меняла повязки Шамалу, который страдал больше всех. Прокладки по-прежнему выручали, но их оставалось все меньше. Сын и муж помогали перевязывать ребят и беседовали с ними. В нашем маленьком мирке образовалась своеобразная коммуна, в которой мы тоже хотели быть чем-то полезными. Мы старались помогать воинам, чем можем, тем самым уходили от своих страхов за будущее и меньше переживали в настоящем. Помогая им, мы помогали в первую очередь себе. Обезболивающего у них не было, и, чтобы не так сильно страдать, они шутили, играли с собакой и расспрашивали нас о том, как мы тут жили в оккупации у нациков.
– Как приехали сюда, постоянно тут пристреливались, окопы копали кругом. Днем и ночью летали на маленьких коптерах. ВСУшники еще не так нагло, а вот правосеки внаглую, чуть ли не в дом залетали, – стал рассказывать сын.