– Как дела, мужики? – спросил конвоиров кто-то из заключенных.
– Да, ничего, но подустали… – по-простому ответил один из них.
– А чего устали?
– Вторая ходка уже, а нам еще третью делать. Сейчас еще к нам с «копейки» машины присоединятся и поедем.
– И много нас уезжает? – не надеясь на ответ, спросил я.
– Тысяча сто девятнадцать человек с нашей ветки, – легко и по-доброму ответил конвоир. – Мордовия не подкачала.
– Курить можно? – ради прикола спросил мой сосед.
– Курите, чего уж там… – с грустью в голосе ответил старший конвоя.
– Чудны дела Твои, Господи!
Ехали мы долго. За это время, наверное, можно было бы долететь из Калининграда в Хабаровск. Не могу сказать, что в дороге мы спали… Так, кемарили, по-тихой.
Этап – это изматывающая дорога. «Не каждый военный так перенесет этап, как зеки», – думал я, закрыв глаза. Мы действительно привыкшие, но сил на разговоры не было. Да и вообще, заключенные со строгого словами разбрасываться не любят, поэтому мы чаще дремали.
Несмотря на пониженные дисциплинарные требования к нам со стороны конвоя, по дороге не произошло ни одного инцидента. Такого братства и единства я не встречал за все отсиженные годы. Обычно на этапе обязательно находилась какая-точесотка , которая все портила и создавала проблемы. А сейчас мы ехали, сидя друг у друга на головах, понимая, что мы выше того, что нас волновало еще недавно. Мы ехали на войну. Мы ехали за новой жизнью. Мы знали, что многие, может быть, не вернутся, но не в этом было дело. Почти каждый ехал за чистой биографией, почти каждый ехал, чтобы обелить себя и своих родных. Чтобы они больше никогда не страдали. Не знали, что такое очереди для передачки и свиданки. Чтобы не знали, что такое стыд, когда говоришь родственникам о своем сыне, брате, или муже. Это придавало смысла и сил.
Выгрузились на военном аэродроме, на котором стояло два борта с включенными двигателями. Мы не попали в первую волну, и «самолеты, с серебристым крылом» взмыли в небо без нас. Мы остались ждать. Ждать для зека – это самое привычное состояние из всех, какие можно представить. Конечно, среди нас были нетерпеливые, но нетерпение было уже другим. Оно не тяготило. Оно было радостным.
– Далеко не расходитесь, – последовала скорее рекомендация, чем команда от конвоиров.
– Прикинь, Сашка?
– Что?
– Нас тут человек шестьсот взрослых преступников. В основном строгачи с тяжелыми статьями.
– Да… Раньше бы, если бы нас так привезли, тут бы рота уфсиновцев стояла в оцеплении по всему периметру, – оценил ситуацию Серега. – А тут пару человек всего на горизонте.