– Мужики… Я, от лица всех сотрудников колонии, хочу поблагодарить вас за ваш выбор и ваше желание защищать Родину, – начал он немного официально. – А проще говоря… Простите нас, если кого обидели, вольно или невольно. В общем, такое дело. Если что, не поминайте недобрым словом.
Мы стояли напротив сотрудников в тени нашего храма и смотрели в глаза друг другу. Длилось это буквально несколько секунд. Молча, кивком поблагодарив друг друга, за понимание, мы почувствовали себя свободными людьми. То, что сделал контролер, было не по уставу, но очень по-человечески.
– Иван, а ты кого за себя оставишь? – спросил у меня отец Михаил.
– Да хотел вон Сашку… Так он тоже записался, – он молча улыбался, слушая, как я отчитываюсь за него. – Двое детей говорит. Хочет для них будущее подчистить.
– А второй Ваш помощник? Сережа.
– Так и тот тоже, записался. Есть человек один, я его подготовил.
– Ну, на все воля Божья. Разберемся как-то, – перекрестил нас батюшка и, попрощавшись, уехал.
Двадцать первого сентября, в день Рождества Богородицы, в четыре часа утра, мы поднялись и потянулись со своими баулами к шлюзу. У шлюза нас встречало все руководство колонии.
– Ну, что мужики… – начал хозяин зоны. – Благодарим вас за ваш выбор! Что не посрамили нашу колонию и добровольно пошли выполнять свой долг. Не подкачайте. Спасибо вам.
– И вам спасибо. Не поминайте лихом…
Вчера у храма и сегодня у шлюза я увидел всю суть православной души. Еще неделю назад мы были врагами, которые с огромным недоверием и затаенной ненавистью относились друг к другу. И вот прошло несколько дней, и наше решение пойти на войну убрало все наносное и лишнее. Сдуло и с нас, и с сотрудников все ненужное. Поставило нас всех в один ряд перед лицом смерти и опасности и очистило нас до состояния ближнего – подумал я, вспоминая притчу Иисуса о добром самаритянине.
В шлюз заехал автозак, и мы стали загружаться в него, в привычном режиме. Но даже окрики конвоиров были какие-то добрые и почти формальные:
– Фамилия?
– Иванов Иван Иванович. Статья такая-то, часть такая-то.
– Пошел!
– Фамилия?
– Ибрагимов Ибрагим Ибрагимович. Статья такая-то, часть такая-то.
– Пошел!
Все восемьдесят семь человек, которых отобрали представители ЧВК из нашей зоны, запихнули в две машины, и мы тронулись. Мне было все равно, что эти машины рассчитаны на меньшее количество человек. Нам было не привыкать. Мне, конечно, не хотелось получить увечья и остаться инвалидом, но смерти я на тот момент не боялся. Я уезжал на войну. От тоски, злости, стыда и своего прошлого. И наше особое положение чувствовалось даже в машине.