– Да, вы после того прилета к нам решили приехать… Потом уже то волонтеры, то Леша из Константиновки пенсию вам привозили.
– У вас тут свет еще был, а у нас первого августа уже свет полностью отключили на поселке, когда миной провода повредило. До этого еще чинили, а тут все! В РЭС звоним, а нам отвечают: «Как только военные разрешат – приедем и сделаем». Хотели местные мужички полезть, когти нашлись, – запретили им под угрозой автоматов. Стоял там командир и сказал: «Полезешь – плохо будет, прибью». Так это все и осталось. В последний раз позвонили в РЭС, уже хором стали просить: «В конце концов, сделайте свет!» Нам отказали, и пошла по городу гулять присказка, что «Мерцям світло не потрібно». Стало ясно, что звонить в коммунальные службы больше не имеет смысла, – город готовят к обороне и стараются выдавить мирных жителей за его пределы.
Из соседней комнаты я слышала приглушенный разговор сына по телефону и прислушивалась к дальним разрывам. Эта привычка выработалась как-то сама собой – постоянно слушать звуки прилетов. Психика постепенно адаптировалась к ежесекундной опасности и обострила слух. Я одновременно слышала, что говорит Татьяна Григорьевна, сын и глухие удары разрывов где-то в городе или на его окраинах.
– До десятого августа мы дома были. Да, Рена? – продолжала свой рассказ свекровь, обращаясь к собаке. – Плиточка у нас была сделана во дворе. Есть готовила. Слава Богу, вода была, хоть и без напора шла, самотеком. Может, у нас крайняя точка там была, поэтому. Но вода была постоянно, хоть и слабенько.
– Вы же до последнего нам помидоры тогда давали и закатками занимались там.
– Так все уродилось. И мыслей не было, что я из дома уеду. Не собиралась никуда уезжать. Готовились к зиме, как обычно, – оживилась свекровь. – Хотя, «как обычно» не скажешь, потому что стоишь с этими банками, закатываешь, над головой свистит, прилетает, взрывается за Бахмуткой. Как-то не совсем обычно. Но держались, да, Рена? – потрепала она собаку по холке. – Собирала овощи. Насобираю сумки, вызову такси. Дорого было, но что делать. Отправляла вам – есть всем надо как-то. Да и пропало бы все на огороде – куда его все девать? Хотя Юра уже ругал меня: «Куда ты идешь? Ты не знаешь, когда прилетит, а сидишь там с огородом своим».
Рена, как будто понимая, о чем рассказывает свекровь, занервничала и чуть слышно заскулила.
– Рена даже боялась выходить. Выйду с ней, огурцы собираю. Я иду – она за мной идет след в след, к ноге жмется. «Рена, уйди, не мешай!» – кричу ей. Потом плюнула – да пусть уже – ну боится животное, ну куда его девать?