Я ее слушала, давала ей выговориться, понимая, что она переживает потерю и в то же самое время надеется, что с ее домом все в порядке, и война обойдет его стороной. Мне в этом плане было проще – наша квартира находилась в доме напротив, и я в любой момент могла пойти туда и взять то, что было необходимо. Хотя на данный момент из нескольких сотен семей, живших в наших домах до февраля 2022 года, нас осталось не больше двух десятков.
– Кто же знал, что так все долго будет? Да, Рена? – обратилась Татьяна Григорьевна к овчарке, которая с умным видом поглядывала на нее, уютно развалившись у ее ног. – Мы же все думали: месяц, ну от силы два – и конец!
– А уже двенадцатое ноября. Считайте, с мая, как первые обстрелы начались, уже больше полугода. И конца и края не видно, – добавила я и сама стала вспоминать, как все это начиналось. – Первое время были самообстрелы. Кому расскажешь – так не поверят! Скажут – пропаганда сепарская! А тут, в Артемовске, все знали, что ВСУ сами по нам бьют, чтобы люди боялись и выезжали. Даже те, кто сначала топил за Украину, недоумевали, что такое возможно.
– Тогда же еще ни штурма, ни наступления не было, – подхватила свекровь.
– Мы тут сидели и смотрели: сегодня наш квартал обстреливают… Два дня проходит – знаем, что опять прилетит, потому что другой район обстреляли, на третий день – еще. И так по кругу. Потом это уже беспорядочно было. Мы слышали, откуда идет стрельба. Выход оттуда, – я махнула рукой в сторону Часова Яра, – а у нас прилет. И сваты видели на Самолете, что стреляют со стороны Часова Яра, а летит на наш район. С «Жопы великана», с этой горки стреляли. Станут на ней и по нам лупят.
– Ну да… А я еще весь май в огороде провела, хотя уже и мины летали, и ракеты эти с «Градов».
– Чаще они тогда ночью летали, но, бывало, и днем, – продолжила я разговор об обстрелах, как раньше разговаривала о ценах на продукты и политических новостях.
– Грады иногда были уже.
– Вроде как по вашему району в мае-июне тогда еще не прилетало, прилетало в основном за реку Бахмутку. По центру летело, – вспомнила я первые прилеты по институту иностранных языков, который был в двухстах метрах от нас.
– Да, у нас было более-менее спокойно, но тем не менее, – подчеркнула свекровь, которая занималась хозяйством и под обстрелами. – Даже в город еще выбиралась. На рынок еще в мае ходила. Май, июнь, – она стала загибать пальцы.
– В июле по рынку прилетело, и уже как-то страшновато было туда выдвигаться. Да там и разбито было почти все.
– Я там у рынка в банкомате пенсию снимала еще в мае-июне сама, – она замолчала, видимо подсчитывая что-то в уме. – Да, в июле уже просила таксиста: привозил из Константиновки или с Часова Яра. Вот, в июле и в августе он еще привез. В сентябре привез уже сюда. Я уже у вас была.