Из зоны нас привезли на аэродром, где разбили на группы по двадцать человек и приказали ждать. Мы сидели на своих РДэшках, набитых всем необходимым, курили и разговаривали. Позади осталось осточертевшее существование в лагере, а впереди ждала опасная, но интересная жизнь с войной и чем-то пока неизвестным, но настоящим. Было странно смотреть на знакомые лица пацанов и видеть их не в арестантской робе, а в форме. Все ждали десантные самолеты, в которые мы погрузимся всей толпой, но за нами прилетели несколько вертолетов. Сделав круг над нами, они спустились, подняв тучу пыли. Мы в режиме «Давай, блядь, быстрее!» забросили все свои баулы в их пузатые тела, раскрашенные зелеными пятнами всех оттенков, и взлетели вверх. Я сидел у иллюминатора и смотрел, как земля уменьшалась до размера макета, нарезанная на прямоугольники, квадраты и другие правильные и неправильные фигуры полосками искусственных лесополос, дорог и заборов. Кое-где в этот геометрический ростовский пейзаж вклинивались куски естественной живой природы в виде речушек, ставков, оврагов и холмов. Природа сопротивлялась и оставляла за собой право на свободу и хаос. Как и в каком месте мы пересекли границу между Россией и Луганской Народной Республикой, я не заметил. Земле было все равно, как ее поделили люди. Земля была просто землей, вне зависимости от того, кто ею владел, и кто претендовал на эти поля, леса и водоемы.
Через час мы приземлились на засекреченном аэродроме, где нас ждали военные машины. Теперь уже в ускоренном режиме «Давай, сука, еще быстрее!» мы переместились из вертушек в кузова, забив их доверху рюкзаками и своими телами, как мешками с картошкой, и полетели по разбитым и не ремонтированным со времен СССР дорогам на базу ЧВК. База находилась в культурно-оздоровительном месте, но, если бы не живые люди, которые нас там встретили, я бы подумал, что нас привезли на киностудию, где снимают фильм про зомби-апокалипсис. Убогие одноэтажные корпуса, ржавые, покрашенные во много слоев сооружения из железа, которые должны были служить пионерам далеких времен в качестве развлечения и спортивных снарядов, солдатские кровати с продавленной до пола панцирной сеткой и проссаными матрасами, встретили нас с распростертыми объятиями.
– Хуже, чем в зоне, – справедливо заметил мой семейник.
– Это чтобы мы сразу привыкали, – предположил я. – В окопах и такой роскоши не будет.
– Могли бы хоть какие-то удобства оставить.
– Нам лучше сразу вкурить, что тут по чем, – попытался я вернуть его на землю.
– Это просто издевательство! – не унимался он.