– Вот нашел крючочки какие-то, – улыбнулся он, – пальцами зацепился.
– Ладно, попробуем не упасть, – сказал я и подумал: «Главное не потерять рацию, телефон и обезболы!»
– Я держу тебя, Вань, – услышал я сзади голос Зибеля и почувствовал, как он схватил меня за броник.
Можно было полностью расслабиться, потому что его рука держала крепче, чем альпинистская страховка. Создавалось ощущение, что меня наглухо прикрутили к поверхности болтами.
С нами на броне вальяжно расположился Волын, всем своим видом показывая, что он в детстве ездил на БМП, а не в коляске.
– Воевать может абсолютно любой человек, – утвердительно произнес Волын, глядя на нас. – То, что вы прошли в процессе подготовки, может выдержать любой человек без ограничений по физике. Надо просто понимать свою мотивацию. У кого-то это чуть легче получится, у кого-то чуть сложнее, но воевать может каждый, – продолжил он, вглядываясь в наши лица. – Если каждого запихнуть в эти условия, хоть и говорят, что не место красит человека, а человек место, то условия сделают свое дело и мобилизуют личность. У нас очень умный организм, и он понимает, как себя вести в условиях реальной опасности. Самое главное – как он относится к этому: берет ли опыт предков и применяет его или плывет как говно в проруби по течению… Мы все умрем в конечном итоге, но давайте сделаем это достойно!
Он посмотрел поверх наших голов в серость размытого мглой пейзажа и поэтично добавил, обращаясь к нам:
– Да, мы попали в это время в это место и, отчасти, мы – герои этого времени, но не будем забывать, что ни один воин не обходится без еды, без одежды, без БК. И это тоже фронт. Точить снаряды двадцать четыре часа в сутки – это тоже нелегко. Даже носки, связанные с любовью, дорогого стоят, – он постучал по броне и весело крикнул: – Поехали!
Машина дернулась и повезла нас к передовой. Стараясь максимально удержаться сверху и лавируя всем телом в такт ухабам и взлетам БМП, я отвлекся на свои мысли: «Волын прав. Потому что он знает…» Я снова погрузился в это состояние «жадности до информации», потому что боялся упустить что-то очень важное, что в сложный момент сможет спасти мне жизнь. В моей голове молоточки постоянно выстукивали: «Впиться и выжать из жертвы все, что необходимо для своего выживания». Едва я успел подумать об этом, машину в очередной раз качнуло так, что я подпрыгнул, но железная рука Зибеля приземлила меня на место.
Путь был нелегкий. Постоянно трясло. Всю дорогу я думал по поводу рации, обезболов, телефона и своей должности: «Как мне с этим всем обходиться? Какие команды давать? Как наставлять ребят и что говорить им?»