По приезде в Зайцево нас встретили и разместили на ночлег вездесущие Гаврош и Гонг. Тут уже чувствовалась военная обстановка: кругом темно, из света только фонарики и только красные. Ночью курить нельзя. Все перемещения быстрые, с сохранением полного молчания. Обстановка нагнетала тревогу и мотивировала нас сама по себе.
Спешились. Быстро заняли места расположения в доме и подвале, которые нам указал Гонг. Подвал был тесный, метра три на три, поэтому места мне и Робинсу не досталось. Гаврош увидел это и определил нас к себе в дом.
Утром мы еще раз все проверили и перепроверили. Готовиться к выезду, как и на этап, можно без конца: чистить оружие, проверять БК и вещи. Нужно быть мобильным. Должна быть гармония: начиная от всяких застежечек, чтобы ничего не мешало, чтобы твое обмундирование было как вторая кожа.
Рядом с нами сидел раненый боец, которого только что привезли с передка, он то ли причитал, то ли бредил…
– Вот, нас там это… Кубат – двести, Кубат – двести…
Я вспомнил Кубата, мы познакомились, когда ехали сюда в автобусе. Здорового, улыбчивого, разговорчивого крепыша, в котором была сила. Я тормознулся возле трехсотого бойца, но не стал вступать с ним в диалог, посчитав, что успокаивать его, уже побывавшего там, будет глупо. Я встал рядом, закурил и стал слушать, что он рассказывал.
– Мы там зажали двух хохлов в ангаре напротив. Они так там законсервировались, и никак их не сковырнуть было… Кубат решил к ним подобраться, выбежал в ворота, и они его сняли…
– А тело где? – спросил Гаврош.
– Там осталось… Хохлы эти не давали, – виновато посмотрел он на Гавроша. – А потом танчик по нам отработал. Три человека триста, один двести…
– Ясно. Как хохлов выбьют, достанут его обязательно, – спокойно сказал Гаврош, видимо давно привыкший к тому, что на войне умирают.
Меня зацепил рассказ трехсотого, и стало по-особенному грустно, как не раз бывало со мной, когда я запоминал какой-то момент, который мог другим показаться простым и обыденным, а для меня имел особенное значение.
Нужно было двигаться дальше. Гонг завел нас на склад БК, доснарядил и дал последние указания. Я не переставал удивляться его братской любви, с которой он относился ко всем бойцам. Для каждого он находил пару особенных слов, которые успокаивали и воодушевляли, давали надежду, веру и правильное направление. Он дал нам время перекусить, а потом первое задание – добраться до переправы и помочь обеспечить бесперебойную поставку необходимого с одного берега реки на другой.
Пройдя огородами, добрались до мифической реки Бахмутки, оказавшейся ручьем шириной метра три-четыре, и встретили там группу, которая обеспечивала переправу. На том берегу другая группа принимала «товары» и отправляла их дальше. Все делалось вручную, без какой-либо технической поддержки. Старших в этих группах острые на язык зеки окрестили Чипом и Дейлом. Это была слаженная команда, которая стала артерией подразделения, перекачивая на передок три основных компонента, необходимых, чтобы бойцы могли выполнять свою работу: БК, воду и еду.