Я переглянулся с Архызом и Шуяком. Шуяк был с воли и несмотря на то, что был тут не так давно, уже считал себя бывалым бойцом. Он отучился на ПТУРщика и ждал отправки на пещеры. Архыз считался самым опытным из нас, с огромным бэкграундом жизненного опыта. Вдумчивый персонаж с повадками штатного философа и привычкой подбирать слова во время изложения своих мыслей.
Нам указали направление движения, и мы выдвинулись на заброшенное поле, где и произрастали нужные бойцам корнеплоды, содержащие полезные микроэлементы и витамины. Поле было большое и замерзшее, но плоды богатой луганской земли извлекались из нее без особых усилий. Часть из них была проморожена и уже не годилась в пищу, но некоторые вполне могли пригодиться для кухни, располагавшейся в Клиновом.
Мы накопали три мешка картошки и моркови и стояли рядом с ними, любуясь добычей. Краем уха я услышал дальний выход, на который никто не обратил внимания.
– Пожарить бы картошки и морковку сделать по-корейски остренькой! – мечтательно сказал я.
– Да, можно и на терочку, с сахарком и сметаной, – добавил Шуяк.
– А лучше найти риса, мяса и плов забабахать с морковкой, – поцеловал кончики пальцев Архыз, – а картошку сварить, и с маслицем.
В ста метрах от нас в землю врезалась мина и взметнула ее вверх.
– Прилет, – констатировал факт Архыз.
– Второй, – посмотрел я на своих товарищей, – и уже ближе.
– Третий! – добавил Шуяк. – Побежали! По нам подводятся!
Мины ложились все ближе и ближе к нам. Можно было бы, конечно, бросить с трудом накопанную картошку и морковку и убежать налегке, но мы переглянулись и схватили каждый по мешку. То ли мы были голодны, то ли решили, что мешок как-то защитит нас от осколков, как дополнительная броня, но ни один из нас не бросил свой мешок. Я бежал, и картина, как Архыз и Шуяк бегут с мешками моркови, очень веселила меня, но, когда мина разорвалась буквально в тридцати метрах сзади, стало не смешно. «Боже! Не нужно! Я хороший!» – думал я, прибавляя скорость. В этот раз все обошлось.
Мы принесли свою добычу в местный ресторан, как уважительно называли его бойцы, и сдали поварам. Присев перекурить, познакомились с ребятами, которые возвращались из госпиталя. Когда они рассказывали про свою работу в Клещеевке и Иванграде, я вдруг четко понял, что самое страшное – это не взвод разведки и не пулеметчик, на которого все охотятся, самое страшное – это попасть в группу эвакуации и носиться туда-сюда с грузом, не имея даже возможности отстреливаться. Слушая эти истории, мне вдруг захотелось всех их обнять по-братски или пожать каждому руку.