В октябре в соседний дом, где раньше сидели ВСУ, прилетела мина или снаряд, и произошло возгорание. Горела квартира на третьем этаже, и все мы, кто остался еще во дворе, пытались потушить пожар собственными силами. Кое-как вскрыв дверь, мы не смогли пробиться в квартиру из-за горящего пластика, которым был обшит коридор. Из дверного проема валил черный удушливый дым и не давал подойти к квартире ближе, чем на три метра. Отчаявшись потушить пожар подручными средствами, мы уже почти опустили руки, как внезапно на помощь к нам во двор подъехала пожарная машина с пожарными, которые стали разматывать рукава. Руководил операцией среднего роста мужчина, который деловито отдавал приказы и подбадривал команду из пяти человек. Мы столпились рядом, не понимая, откуда взялась эта чудесная помощь.
– А вы кто? – удивленно спросил их наш сосед. – Откуда?
– Пожарные, – просто ответил мужик. – Работу свою делаем.
– Вы еще работаете? – изумился сосед, выразив наше всеобщее удивление.
– Как видишь, – показал на машину их командир. – Кто-то же должен спасать все.
– У вас приказ такой? – спросила мама.
– Это наш город и наша работа. Мы сами себе приказ, – посмотрел он на нас совершенно спокойно и без пафоса. – Давай, туда лей! Видишь, из правого окна пламя? – крикнул он пожарному, который заливал горящую квартиру из брандспойта. – А вы местные?
– Да…
– А почему не сообщили? – вырвалось у него. – Хотя у вас, наверное, и связи-то нет, – махнул он рукой. – Ладно…
– Так мы бегали к военным, они сказали: «Не имеем связи». Хотя «Старлинк» у них есть.
– Ясно, – нахмурился он и поджал губы. – В квартире есть кто? – поинтересовался он.
– Бабушка жила… – грустно сказала мама. – И две кошки у нее.
– Жива ли? Ладно, разберемся, – взялся он за рацию. – Петь, в квартире может быть бабуля! Поищите ее там. И кошки у нее, местные говорят.
Из рации доносился непонятный шум, сквозь который были слышны переговоры пожарной команды.
– Еда-то есть с водой питьевой? – спросил он у нас.
– Есть… Но не сильно много.
– Хорошо. Я вам завтра волонтеров пришлю нормальных. Они тут ездят, развозят гуманитарку. Говорите, что нужно?
– Да все, что есть. Батареи, воду, хлеб.
– Вы из Часова Яра? – спросил отец.
– Местные. Через два дома отсюда живу. Увидел, что у вас горит, вот и приехали с ребятами.
Пожарным удалось сбить огонь и войти в квартиру. Они вытащили оттуда бабушку и одну кошку. Вторую так и не нашли. Бабушку удалось откачать, и они увезли ее с собой в Часов Яр.
После этого случая мы с ним подружились, и он стал периодически заезжать к нам, чтобы узнать наши нужды, всегда неизменно присылал волонтеров или сам завозил необходимое. Он не задавал нам вопросов о причинах того, почему мы не выезжаем, принимал это как должное. Коля просто делал свою работу и помогал нам. В силу того, что он много передвигался по городу и общался с людьми из других дворов, мы узнавали от него новости и могли хоть как-то ориентироваться в происходящем. Новости он сообщал таким же нейтральным способом, без каких-либо политических и идейных акцентов, рассказывая нам только те факты, в которых был уверен, или уточнял: «Информация непроверенная, и доверять ей или нет – это ваше дело». Иногда новости были ужасными, а иногда и анекдотическими: «Приехали три дня назад, дом горит… Выходит к нам бабуля-божий одуванчик и говорит: «Там военные жили и свой порошок стиральный забыли». Зашли в квартиру, а порошок-то не стиральный. Кинули мы его в огонь, а после стали пожар тушить. Такая смешная история», – улыбнулся Коля.