– А вы зачем тушите? Горит же все уже. Смысла нет, – с удивлением спрашивал я.
– Так, а что делать? – удивлялся он моему глупому вопросу. – Если горит, то нужно тушить.
– А воду где берете?
– Где придется. На ставок ездим, ближе к Часову Яру.
– Опасно же, – округлял я глаза от ужаса.
– Опасно, конечно, но воду-то нужно где-то брать, – пожимал Коля плечами.
В какой-то момент, уже ближе к ноябрю, наши храбрые пожарные пропали, и мы не знали их дальнейшей судьбы. Всякий раз, когда я случайно бросал взгляд на сгоревшие окна бабушкиной квартиры, я думал об этих мужественных ребятах.
Когда наш подвал стало изрядно подтапливать, и от сырости там стало невозможно находиться, мы переселились в дом напротив, где жил папин двоюродный брат и бабушкина сестра. Там был подвал, который еще в мирное время был поделен на кладовки, которые принадлежали жителям дома. Часть жильцов уехала и перед отъездом открыла свои кладовки, завещая все их содержимое остающимся, а часть кладовок была заперта. Было понятно, что эти люди уже не вернутся, и мы спустя время заняли те, которые были свободны. В некоторых из них были съестные припасы и запасы воды, сделанные в надежде, что все закончится быстро.
– Надоели уже эти обстрелы, – ворчала бабушка, как будто обстрелы были затянувшимися дождями, которые все лились и лились на наши головы. – Скорее бы уже все закончилось.
– Ба, давай уже в подвал перебираться? – зная ее ответ, просил я.
– Я без собаки не пойду! – отрезала она, сразу забывая про обстрелы. – А она, ты видишь, не хочет. Мы с ней тут нормально живем. Печка есть. Нам тепло.
Все наши разговоры были не о далеких событиях, которые развивались за горизонтом нашей жизни, не о политике, не о том, что творится в мире, а о простых и насущных вещах, которые происходили с нами или, в крайнем случае, в городе. Одним утром дядя, периодически совершавший вылазки на соседние улицы, принес новость, что «сгорела пятиэтажка через две улицы от нас, но, слава Богу, в ней никого не было». А еще дядя нашел тогда никем не тронутый сарай с углем, и мы втроем пошли забрать уголь себе.
Когда мы далеко отходили от нашего дома и подвала, я всегда слушал небо. Если раздавалось жужжание, предупреждал всех о том, что над нами летает птичка. Тогда я еще не знал, что они могут скидывать бомбочки, и больше боялся, что, увидев нас, они наведут на нас минометы. Раза три или четыре так и было, но нам везло, потому что мы быстро укрывались в зданиях, завидев птичку. Однажды, когда я вылез из подвала и пошел поставить на зарядку солнечную батарею, над головой завис дрон и стал рассматривать меня. Увидев его, я поднял над головой батарею, чтобы он видел, что я ничего не минирую, и вприпрыжку поскакал к подвалу. Произошло это автоматически, я сам не понял, почему я вдруг стал вести себя как придурковатый ребенок. Когда я подпрыгивал на ходу, пришла в голову мысль: «Пусть думает, что я идиот… Может, ему станет меня жалко, и он меня не тронет?» Птичка проводила меня до подвала и, как только я спустился в него, улетела.