– Держи его крепче! – заорал старший по эвакуации. – Потерпи, брат, – уверенно подбадривал он лежащего на носилках. Смотри, какие свежие кони тебя понесут.
Я стоял и еще секунд двадцать смотрел в спины удаляющейся группы: «Господи, дай им добежать живыми».
Я решил двигаться параллельно с Лэдом, не понимая его логики и манеры управлять обороной. И, чтобы не возникло конфликтов, решил обеспечить выживание своим бойцам, а заодно помочь и остальным грамотнее организовать позицию, как нас учили в учебке, пока мы копали окопы. Оставалось найти и посмотреть, как и куда расставили моих мужиков. Пока я передвигался по зданию, затрехсотило еще двоих пацанов. «Да как так-то?» Я зашел в гаражи с огромными проемами пустых окон, заваленные старыми шинами разного размера. В здании по краям окон сидели два пулеметчика: один из моей группы, а второй из группы Лэда.
– Вы чего тут как на проходняке расселись? Окапываемся!
– В смысле?
– Короче, слушайте сюда. Если бы к вам на воле кто-то ломился и хотел у вас отобрать ваше кровное, вы бы и тогда на диване лежали, в потолок смотрели?
– Ну, нет…
– Вот и тут так же! Если ничего не делать, в землю ляжете. Окопаться надо, чтоб ни один хрен сюда нос не сунул.
– Да я че, против, Сапалер? – стал оправдываться мой боец. – Просто сказали здесь сидеть, мы и сидим.
– А вам не сидеть нужно, а брать резину, подручные средства и баррикаду сооружать, чтобы выжить. Окна эти сквозные заделывайте. Тут либо ты копаешь, либо тебя закапывают.
Перебежав в соседний блок, мы с Зибелем нашли Робинса и застали такую же историю: огромные окна совдеповского цеха, которые специально сооружали для экономии электроэнергии во времена Леонида Ильича Брежнева, простреливаемые насквозь, и люди, забившиеся в углы, как окопные насекомые.
– Что видно? Доложите обстановку! – с ходу наехал я.
– Вань, да что тут увидишь? Летит все, что стрелять умеет. Тут голову хер поднимешь! – стали наперебой жаловаться мне бойцы.
– Так окапывайтесь! Делайте что-то, пока вас не перещелкали тут.
С запада и северо-запада, напротив гаража, находилось Артемовское шоссе, вдоль которого шел противотанковый ров. За рвом были вырыты укропские траншеи и окопы, из которых по нам велся прицельный огонь, как в тире.
– Робинс, с тебя спрос как с понимающего! – напал я на него. – Верстаки эти видишь? Столы из листового железа – сталь толстая, почти пять миллиметров. Это же голимая броня! Бери, переворачивай их, и вот тебе укреп. Это же бойня, вы видите, что происходит?
И пошло движение. Мы завалили входы и сделали змейку, чтобы если будет прилет, осколки врезались бы в первую преграду. Выход из окопа должен быть только буквой «Г», чтобы не разносило всех внутри. «Мы же это учили. Мы это знали. Но на передовой все куда-то исчезло, – думал я с досадой, бегая по этому полуразрушенному зданию от одной позиции к другой. – И ведь не трусы сидят тут, не паникеры. Нормальные, адекватные бойцы».