Это был первый убитый нашим подразделением нацик, с которого мы открыли счет. Не прошло и пяти минут, радость охотников еще не успела улечься, как с севера, вдоль западной стены Дома культуры, нарисовались десять военных.
– Смотри, Вань! – выдохнул Особик.
– Вижу. Но… Повязки белые. Неужели мы своего отработали? – испугался я.
– Да не должно там быть наших, – с сомнением в голосе стал успокаивать меня Сашка.
По логике там сто процентов должны быть нацики, но нас предупреждали, что у наших повязки красные и белые, а у украинцев желтые и зеленые.
– Гонг – Сапалеру?
– На приеме.
– Вижу десять карандашей у ДК. И они с белыми повязками.
– Там наших нет точно. Работай.
– Фуууххх, – шумно выдохнул я. – Саня, давай вдвоем отработаем. Размотаем их с двух калашей!
Мы видели, как укропы, которые маскировались под наших, зацепили своего двухсотого и потащили его ко входу в ДК. Остальные столпились у дверей и пропускали похоронную процессию.
«Вот она классическая дебильная ситуация, о которой нам говорили в учебке. Бойцы, сбившиеся в кучу, как стадо баранов, – это коллективная мишень», – успел подумать я, в то время как Особик нашел лучший вариант и выстрелил по ним из гранатомета.
Я четко видел, как морковка, проделав свой короткий путь, врезалась в самый центр стада и разметала их в стороны, не оставляя шанса на выживание. То, что не сделала граната, доделали мои пули, которыми я изрешетил тела, валявшиеся у входа в ДК.
– Отработали мы с тобой ротацию, Сашка…
– Ну! – широко улыбнулся он.
– Так… Тут нужна простая арифметика за третий класс, – стал считать я. – Если их пришло десять, и мы их всех положили, то в ДК должно остаться не больше девяти.
– Потому что одного я минусанул до этого.
– А с учетом того, что эту ротацию вел старший группы, скорее всего, офицер, который повел бы обратно сменившихся, их там и вовсе восемь.
– Вань, ты тоже думаешь, что можно их там штурмануть, пока они в себя не пришли?
– Это наш шанс, братка, не сдохнуть по порожняку в этой конуре от арты. Да и скорее всего, под утро укропы подгонят танк. А ты видел, когда мы сюда шли, что он делает.
По мере того, как в крови разлагался адреналин, по телу расползалась усталость. Прилетать по нам стало меньше, но это не значило, что прилетать перестало совсем. Я вышел на Гонга, поделился с ним нашими соображениями и попросил подкрепления, так как у меня ранило еще двух человек: Робинса и пулеметчика Кроста. Мне было грустно прощаться с Робинсом, но его ранение требовало эвакуации, и крепко, по-братски обнявшись с ним на прощание, мы с Зибелем проводили его и вернулись на позиции.