Пока я предавался воспоминаниям, рассматривая на ходу окрестности, машина привезла нас в Клиновое, в школу «Хогвартс». Село было частично разрушено во время штурма, и, как в любом прифронтовом поселении ПВД выглядел покинутым. Вся жизнь была сосредоточена в подвалах, которые заменяли блиндажи и общежитие. На одном из зданий я увидел вечных спутников человека – ворон, которые расселись на руинах. Они, как и остальные сопутствующие человеку твари Божьи, давно вошли в серьезный симбиоз с нами и всегда были рядом. И в мирное время, и на войне, где они получали неограниченные запасы еды, в виде погибших животных и людей.
Со стороны их негромкое карканье можно было интерпретировать как совещание. Они молча переглядывались, вытягивали шеи, переминались с лапы на лапу. Вездесущий степной ветер шуршал в обугленном остове дома, на котором сидела стая, тащил по улицам обрывки бумаги и коробку от сухпайка. Где-то вдалеке прозвучал взрыв, и отдаленный шум канонады докатился до села. Вороны мгновенно замерли. Несколько пар черных глаз одновременно повернулись в сторону звука. Затем, словно договорившись, снова зашевелились, ковыряя когтями пыльный замерзший мусор у дома.
Одна ворона, крупная, с облезлым крылом, взмахнула грязными, похожими на рваные флаги, перьями и тут же спикировала вниз, заметив, что другая птица, помельче размером, что-то нашла. Она отогнала ее и села на что-то, что торчало из завалов, наклонила голову, разглядела и начала долбить клювом. Остальные насторожились, но ждали. Ждали целую секунду, прежде чем стали осторожно приближаться к добыче. Самая крупная ворона отступила в сторону, заглатывая свою добычу.
Секунда, и в воздух взметнулись перья, заскрежетали клювы, захлопали крылья. Карканье, рваные звуки, борьба. Какая-то небольшая птица зацепила когтями что-то и быстро улетела в сторону, чтобы съесть то, что удалось вырвать у остальных. Потасовка завершилась так же внезапно, как и началась. Когда закончилось то, что они выковыряли из-под снега и земли, вороны, ссутулившись, расселись вокруг и снова затаились.
– О! Привет, Обида! – окликнул меня Гонг, появившийся, как мне показалось, из ниоткуда. – Как дела? Какими судьбами? – завалил он меня вопросами.
– В госпитале был. А после две недели дома, в Ростове.
– И как там? Дома?.. – с нежностью и тоской в голосе спросил он.
– Спать от тишины невозможно. Тревожно, когда тихо. Если мины не летят, значит, какая-то подлянка сейчас будет, – вспомнил я первые ночи дома. – А на третью ночь глаза открываю, а там красная лампочка горит! Я брык с кровати и перекатился.