Мы немного помолчали, и я попытался перевести разговор на боевую, оптимистичную волну.
– Пока в тренировочный лагерь ехали, нам там один из соседнего лагеря рассказывал уже что-то за войну. Он, оказывается, уже смотрел ролики, готовился.
– Нас Серега Залив учил, пока в учебку не попали, – тут же вставил Фаберже свои пять копеек. – У него чеченская за плечами. Мы его старшим и выбрали. С опытом человек. Все объяснял, что знал, показывал. И Тельник вон, тоже стал комодом, – объяснял мне Фаберже, как бы показывая, что они уже реальные специалисты, а не какие-то там хухры-мухры. – Я хоть и служил в разведке и всю службу, не продыхая, бегал по горам и полям, но у них реального опыта поболе. В принципе, когда мы прибыли в учебку, там было то же самое, что у меня в армии. Поэтому я быстро разобрался. И к нашему второму отделению вообще вопросов не было. Мы все срочку служили: кто в разведке, кто в десанте. Других, кто не служил, их именно тренировали. А нас просто гоняли, чтобы вспомнили все.
– А я там начал смотреть на инструкторов, которые уже были с передка: не просто каких-то штабных, которые на понтах поначалу ходили, а на пацанов с передка, которые приезжали инструктировать. И они такие вещи показывают! Очень крутые, для меня казалось. Я думал: «Нихера – я тоже так хочу! У меня должно получиться!»
Я сидел и общался с этими двумя парнями, периодически поглядывая на остальных, с кем приехал, и мне становилось по-домашнему легко. И несмотря на то, что мы сидели в каменном мешке подвала, что впереди нас ждало непонятно что, в эти моменты простого человеческого общения, создавалось ощущение, что мы не на войне, а в каком-то кафе делимся впечатлениями о туристической поездке. В лагере у нас не было времени на такие разговоры, переживания и перетирание костей инструкторам. В лагере мы либо непродолжительно спали, упав на койки, как подкошенные, либо занимались и впитывали в себя информацию, от которой зависела наша будущая жизнь. И тот, кто это понимал, имел шанс выжить намного больше, чем тот, кто косил, тупил и отлынивал.
– Поначалу все это казалось ну какой-то дурью, – немного оживившись, рассказывал Тельник. – Я думал: «Как человека можно чему-то обучить там за такой малый срок? Обучить за две-три недели стрелять, воевать там, кидать гранаты, ну просто как-то выживать? Это какая-то херня». У меня надежда и расчет был только на свои силы и навыки. Думаю: «Я в армии служил, и хоть что-то у меня в голове отложилось. Стрелять-то я смогу, и в игрушки сколько переиграл. Так что, буду спецом-профессионалом».