– Осталось отвоевать полгодика и вернуться, – бодро подытожил наш разговор о родителях Фаберже, который, как я уже понял, отличался легким и веселым нравом.
– Не полгода, а пять месяцев и одну неделю. Три недели в учебке прошли, – уточнил Тельник.
– Под чутким руководством незабываемых добрых инструкторов! – заржал Фаберже. – Прикиньте, в Ростов когда прилетели, ничего толком не знаю… Стоим такие на взлетке этой, нам что-то объясняют, а я ссать хочу, не могу. Устал терпеть и говорю: «Гражданин начальник, а где поссать-то можно?» Он ко мне поворачивается: «Слышь, ты?! Я тебе что? Пернатый «гражданин начальник»? Братом меня называй!» И все, началось…
– А нас в Ростове встретил мужик такой в возрасте, очень дерзкий, – перебил я Фаберже, вспомнив этого «старого солдата, не знающего слов любви» с шевроном «Старые пердуны», который не говорил, а рычал слова: «Слушать меняяя! На-а-а, ряз-два-три, расщитайсь! Вещи свои снимаем полностью! До трусов! Ботинки все выбрасываем в ту кучу, где костер! Колбасу свою, кофе и прочее – туда же!» И мы, блин, за секунды буквально разделись с перепугу. Ситуация незнакомая. Заходим в ангар, стоит стол. Он говорит: «Увидели стол, берете листок, заполняй анкету! Подписывайте, расписывайтесь за то, что получили вещи», – я вспомнил лицо старого боевого бульдога и улыбнулся.
– И все. И пошли, – стал я загибать пальцы, – сначала мы получили ботинки, потом форму «мультикам», дальше – шмурдяк свой получили, уже полностью экипированный внутри: спальник, поджопник. Первая нательная, вторая нательная, то есть летняя и зимняя. Бушлат, робу для тренировок – «флору». То есть всю экипировку.
– А в конце вы получили уже перчатки, тактические очки, – закончил за меня Фаберже. – Это всем стандартно, братан, выдавали.
– Значит, начальник зоны провожал вас… Забавно. Мы тоже в воронках ехали, в тесных этих будочках, – с досадой стал вспоминать Тельник, – где на три человека рассчитано, ехали вшестером. На ногах, на руках сидели кто как мог. При этом нас вывезли с утра, а улетели мы поздно ночью. Все это время нас держали в воронках: не отпускали ни поссать, ничего. Просто там, сквозь это окошечко, было видно, что кругом просто дохренища ОМОНа. Маленько жутко было.
– А мне немного страшно было, когда приехали, – вспоминал я, как перед нами выступал человек из службы безопасности. – Инструктора сразу нас построили, вышел полковник такой суровый, в очках, и давай жути нагонять: «Пропетлять тут не получится. Пятисотых, тех, кто бухает, употребляет наркотики, и мародеров мы не любим! Накосячите – увезем в Африку и скормим крокодилам!» Сразу стало понятно, все серьезно, шуток нету.