– Да. Штрафники. Такие батальоны во всех войсках и у всех стран были. Хоть немцы, хоть англичане, хоть французы, – скорчил Федот выражающую скуку мину. – А вот в годы кризисов, – опять оживился он, – Рим охотно прощал заключенных, отправляя их в армию. Так было, например, во время Второй Пунической войны, когда карфагенский Ганнибал стоял у ворот Рима, и каждая пара рук была на вес золота.
– Ясно… А еще кто? – заинтересовался я.
– Да кто? – на секунду задумался Федот. – Вот хотя бы английский король Эдуард III во время Столетней войны выпустил из тюрем сотни преступников и отправил их во Францию. Кого в лучники, кого в пехоту. Да и французский король в долгу не остался – каторжников отправляли воевать с англичанами.
– Значит, не новая это тема?
– А флот галерный? Кто там греб-то? Все мы! Зеки! А Петербург кто строил? В России так вообще выбор был – каторга или в солдаты. Поэт-то украинский… «Як помру, то поховайте, на Украйни милой…» Тарас Шевченко! В солдатах был. А наш Федор Михайлович Достоевский? А Лермонтов опять-таки?.. На Кавказ! Чем тебе не зек? – Федот все больше распалялся, вспоминая примеры из истории, и сыпал фактами. – А известный декабрист, автор «Кавказских повестей», – Бестужев – Марлинский? Должен был пятнашку отмотать на каторге, но по просьбе Грибоедова ему заменили срок войной на Кавказе! Где он и воевал простым солдатиком. Погиб, к сожалению… Но писатель был великолепный!
– Все повторяется, как день за ночью, в общем…
– Конечно! Возьми «Смутное время»! Лжедмитрий второй или первый, точно не скажу, но всех выпустил и к себе в армию. Французский иностранный легион! Хоть кто ты… Хоть политический, хоть военный преступник. Всех берут, и новые документы тебе. Ох, сколько я этих романов перечитал про бывших эсэсовцев, которые там воевали с нашими власовцами.
– Ну, это другая история, – попытался поспорить я.
– Другая, но похожая, – не унимался Федот. – Так что заключенные на войне – это ценный ресурс. Либо в цепях гнить, либо с оружием в руках славу добывать, – подвел он итог и удовлетворенно откинулся на кровать.
Следующие несколько дней я с удовольствием слушал байки Федота, которые он обильно пересыпал историческими фактами. И дело было даже не в том, говорит он правду или сочиняет на ходу, проверить это в силу своей невеликой образованности я был не в силах, а в том, как он это рассказывал. Федот был народным сказителем, который умел рассказать интересно даже о таком простом процессе, как чистка сапог или мытье полов. В его исполнении любое событие приобретало вселенские масштабы, а обороты речи, которые он при этом использовал, будоражили воображение и заставляли погружаться в самую гущу событий. Я представлял себе все до мелочей, как будто смотрел кино.