Поскольку это был скелет здания без окон и дверей, и даже в каких-то местах без фрагментов стен, я принял решение выставить шесть точек обороны на самых опасных участках: выходы в начале здания и в конце. Мы находились в полукотле, поэтому было две дополнительные фишки там, где отсутствовали стены, и две фишки по периметру самого здания. Зибель вызвался на самый опасный участок и там провел всю ночь с еще одним бойцом.
В полной темноте, стараясь разговаривать как можно тише, мы наощупь заряжали магазины и готовились отбивать контратаку. Я был благодарен нашим инструкторам, что мы холостили и довели этот навык до автоматизма.
«Автомат – это продолжение тебя. Это твой друг и Ангел-спаситель, – вспоминал я, как наяву, слова одного из них. – Вы должны знать его наощупь, как любимую женщину. Знать каждый его изгиб и его анатомию. Поверьте, будет такая ситуация, когда вам придется в спешке боя разобрать и собрать его вслепую, и именно это спасет вашу жизнь и жизнь ваших товарищей. Любите свое оружие, – ласково гладил он АК, – это ваше разящее копье! Это ваш меч и ваша броня. Изучайте его повадки и манеру с любовью, и он отплатит вам тем же».
Вспоминая лица и слова наших инструкторов, я чувствовал искреннюю благодарность к ним и к тем, кто сейчас находился здесь со мной на этой позиции. Каждый знал свое место и был занят своим делом. Мы понимали, что нам больше не на кого рассчитывать, кроме тех, кто сейчас рядом в темноте заряжает магазины, кто молча сидит с тобой на фишке, вслушиваясь в звуки и шорохи ночи. Здесь и сейчас мы являлись семьей и самыми близкими родственниками друг для друга.
Подумав об этом, я вспомнил свою семью и своего деда – боевого офицера, погибшего на Западной Украине. Мне хотелось быть достойным его памяти и вернуть себе доброе имя. Я был потомственным казаком. И ЧВК стало для меня таким же воинским сословием, в котором рождались, росли и умирали мои предки. Они не были крестьянами и солдатами, они были объединены и тем, и другим – кодексом чести и нормами поведения, которые определяли, что казаку можно, а что нельзя: как жить в мирное время, как сражаться, как относиться к соратнику, врагу и пленному. Свобода сочеталась с верной службой Богу, Царю, Отечеству и своему роду.
Они бились не за себя – долг был выше отдельной жизни. Они бились за свои идеи и принципы. Они имели жесткую структуру подчинения командирам и старшим – тем, кто не словом, а воинскими подвигами доказал свое право руководить и вести в бой. У них была своя одежда, свои знаки и символы, отличавшие их от остальных. Да, ты мог родиться среди казаков, но, чтобы стать полноценным воином, ты должен был пройти инициацию. Доказать, что ты имеешь на это право. Подвиг ценился больше, чем имущество, а военная добыча была общей – каждый получал свою долю и право владеть ей. В течение долгих веков на окраинах Империи из свободолюбивых и лихих людей формировалось сословие, к которому принадлежал и я. Они обросли праздниками, ритуалами и обычаями. Они завоевали себе землю, распоряжались ей с умом и неистово защищали ее от набегов врагов и жадных соседей. Казаки – это больше, чем сословие, казаки – это образ мышления и образ жизни.