Наступило утро, и я почувствовал, что сильно промерз этой ночью и единственный из всех заболел. Тело стало ватным, а мозг заторможенным. Организм стал бороться с воспалением и тратил всю энергию на войну с недугом, пытаясь вернуть себе нормальное состояние. От перерасхода ресурсов и тепла тело знобило. Усиленные дозы чая и кофе не спасали положения. Несмотря на это, я выполнял положенную работу и это отвлекало. С наступлением утра можно было более детально осмотреться и, образно говоря, окопаться. Мы начали добывать стройматериалы и кирпичи и закладывать ими опасные участки, куда могли залететь пули снайперов и гранаты из подствольника.
С приходом солнца проснулись и нацики. По дому и медицинскому центру опять стали изрядно накладывать минометами, стараясь разрушить стены и крышу. Зибель сменился с фишки, и я с радостью обнял его.
– Как ты, Серега?
– Что? – приложил он ладонь к уху. – Говори громче, меня утром глушануло миной здорово. Плохо совсем слышу, – громче, чем нужно, закричал он.
– Дела, говорю, как? – громко спросил я, наклонившись к самому уху, заранее понимая, что он никогда в жизни не станет жаловаться.
– Да нормально, Вань. Все хорошо, – ответил он.
– С ушами делать нужно что-то.
– Да пройдет. Все нормально, – махнул он рукой. – Давай, может, чайку подварим?
Я понял, что разговаривать с ним об эвакуации сейчас было бессмысленно, и не стал педалировать тему.
Сейчас было важно осмотреться и понять, где находится противник, но из-за расположения дома и остатков сосен, которыми он был окружен, видимость была невелика. Я попытался осторожно подняться на второй этаж, чтобы мониторить происходящее, но как только я попробовал заползти на карачках повыше, по мне тут же открывали стрелковый и снайперский огонь. Пули щелкали по кирпичу в опасной близости, и я ретировался вниз. Мы пробовали делать это в разных местах, где был обзор, но результат был тот же самый.
– Видимо, глаза стоят, – предположил Кубат. – Нам инструктора говорили, что у нациков камеры везде понатыканы и они сразу им дают знать в случае движения.
– Видимо, так и есть, – согласился я, понимая, что ни один человек не мог быть таким глазастым.
– Научно-технический прогресс, – пожал Кубат плечами. – Лучше нам не рисковать и не подставляться.
– Может, снайперов наших позвать? – предложил я. – Они же профи. Знают, как маскироваться.
– Профи-то профи… Но не заговоренные.
Снайпера у нациков были хорошие. Мы знали это от тех, кто штурмовал Иванград.
В течение дня они затевали игру и, метко стреляя по определенному кирпичу, выбивали его из общей кладки и тут же стреляли в образовавшуюся амбразуру, стараясь рикошетом поразить кого-то из нас. Я нервничал, не имея возможности видеть пространство перед нами, и решил вернуться на ДК, чтобы понаблюдать за позицией оттуда. Видимость там была немного лучше, но вычислить все их огневые точки мне так и не удалось.