Спецы, как я окрестил их про себя, осматривали все наши позиции, порой перебрасываясь друг с другом короткими, понятными им одним фразами, и что-то фиксировали у себя в планшете. Так, осторожно передвигаясь от дома к дому, мы прошли с ними по всему фронту. Сдержанно поблагодарив меня за помощь, они исчезли так же быстро, как и появились.
Когда они через несколько дней появились вновь, их было уже пятеро. Гонг закрепил меня за ними и дал указание разместить их на ДК и двигаться с ними, согласно их требованиям. Они то приходили на несколько дней, то исчезали, но работать с ними было интересно. Это были специалисты высшего уровня. Как только они появились во второй раз, то сразу обрисовали задачи: куда и когда им нужно выдвинуться, а как это делать – полностью лежало на мне. В их работе было все рассчитано до мелочей: сколько нужно БК и прочих ресурсов для выполнения поставленной задачи. Даже количество пакетиков чая было рассчитано на тот срок, что они проводили с нами.
Я кайфовал, работая у них проводником. Я провожал их до определенной точки – они работали, и я уводил их обратно. Они обозначали маршрут, направление и время, а я обеспечивал им логистику и взаимодействие с нашими подразделениями. Получив возможность взаимодействовать с другими участками, я старался учиться и запоминать те мелкие, но важные детали, которые могли быть полезны в моей работе. А учиться всегда было чему.
Оказавшись на передке, мы постепенно накапливали военный опыт работы в условиях современного городского боя. Сильно мешали этому только не прекращавшийся озноб и болезненное состояние, которое так и не прошло. Попав в пятиэтажку, где базировались наши медики, я получил от них антибиотики и стал стараться регулярно принимать их, чтобы помогать организму, но двусторонняя пневмония, которую я подозревал у себя, быстро пройти не могла. Я не мог выдавить из себя эти предательские слова: «Я болен, мне необходимо лечение и госпиталь».
Порой, после приема медикаментов, озноб сменяли приступы жара и, прокатившись по телу горячей волной, погружали меня в состояние близкое к коматозному. Было ощущение, что меня на морозе замотали в мокрую простыню и придавили грудь бетонной плитой. Я старался расслабиться и не реагировать на эти симптомы, но тело начинало мелко трясти и лихорадить. Глаза начинали слезиться, а в голове набатом стучал пульс. Когда я ложился и закрывал веки, эти состояния не проходили. Они просто становились глуше. Сквозь полудрему я слышал существующие и несуществующие голоса, шаги, звуки и смех. Было ощущение, что мое тело живет отдельно от сознания, в каком-то другом потустороннем мире.