– Брат, вариантов нет. Потому что война, – я увидел, что он расстраивается с каждой секундой все больше, и решил подсластить пилюлю. – Это же не тыл. Это всего сто пятьдесят метров назад.
– Это тыл, Ваня… И ты меня туда, Ваня?
– Так нужно. Так правильно, – как можно мягче произнес я и по-братски прижал его к себе.
Зибель не стал меня обнимать, так и стоял с опущенными вниз руками, переваривая внутри своего большого, крепкого не по годам тела мой приказ.
Я разомкнул объятия, и в полной тишине, которая для него была во много раз оглушительнее, мы несколько секунд смотрели друг другу в глаза. И в душу.
– Хорошо. Если ты так считаешь, я пойду, – тихо сказал Зибель, развернулся и пошел. – Вещи только соберу.
Я твердо верил, что на позиции у Обиды он будет в большей безопасности, и понимал, что для него это поражение. Его натура воина требовала только одного – быть там, где риск, где кипит бой, где есть постоянный кипиш и возможность доказывать себе, что ты жив и полон сил. «Как только мы достанем ему наушники, в которых он будет слышать, я тут же заберу его обратно, – мысленно успокаивал я себя. – Он пока отдохнет, успокоится. Медики его посмотрят и, может, что-то сделают с его слухом». Проводив его спину взглядом, я взял рацию и вышел на Обиду.
– Обида, да, – ответил он спокойным голосом.
– Я там тебе друга своего отправил… – немного замялся я. – Его контузило сильно, и пришлось заставить его уйти. Сам бы он никогда такого не сделал.
Мне хотелось объяснить Обиде, что эта война для Зибеля – не просто стрелкотня или желание кого-то убить. Для него это – священная война. Война за своих родных, за свою честь и достоинство, за свою свободу. Он отличался тем, что никогда не опускался до мерзости и, тем более, трусости. Эти слова вообще к нему не имели никакого отношения. «Это скала! – хотелось мне рассказать про него не только Обиде, а каждому. – Это человек чести и достоинства. Человек слова. Человек, который любит свою семью. Патриот России. За эти вещи он готов был грызть, рвать, не жалея себя и своей жизни…»
– Он очень ответственный и хороший человек. Он будет полезен, – вместо всего этого сказал я.
– Хорошо. У нас всем дело найдется, – просто ответил Обида.
Через несколько дней, вернувшись после очередной вылазки со спэшелами в ДК, я прилег отдохнуть и приятно вытянул затекшее тело. Я уже привык к тому, что рация не выключалась и работала в фоновом режиме постоянно. Это было важно, чтобы понимать общую картину происходящего на нашем участке, знать, кто и куда продвинулся, где идет штурм или ответный накат нациков.