– Ребята, смотрели фильм «Девятая рота», про Афган? – спросил нас старшина, зайдя к нам в помещение.
– Кто же его не смотрел? – удивился я.
– Берем маркер и везде пишем две буквы «РВ». Вы попали точно в такую же «девятую роту». РВ – это разведвзвод, только в «Вагнере».
– А командир тут Михаил Пореченков? – пошутил кто-то и замолчал, встретившись со взглядом старшего.
– Командир сейчас в госпитале, а замещает его – Гонг, но его тут нет. Встретитесь с ним ближе к передку, в Зайцево.
Вечером я собрал пацанов, чтобы в тесном кругу отметить чайком с шоколадками мой день рождения. Мы разговаривали и пили чифир, стараясь не думать о том, что нас ждет впереди, потому что думать об этом было бессмысленно. Я смотрел на пацанов, с которыми был знаком еще по зоне, и хотел, чтобы мы достойно проявили себя и вернулись домой целыми, завоевав свободу и принеся пользу. Но мозг невольно соскальзывал на мысли о возможных опасностях: «Как это будет? Что нас ждет впереди? Как к нам будут относиться вольные и командиры?» Каждый высказывал свои предположения, делился слухами, которые мы узнавали от трехсотых, возвращавшихся из госпиталя, и в конце концов сошлись на мнении, что мы – привыкшие ко всему зеки и разберемся на месте.
– За тебя, Дикий! – провозгласил тост Вилладж, назвав меня моим погонялом и отхлебнув чая.
– За вас! – поддержал я его, принимая кружку с чифиром. – Следующую днюху будем праздновать на воле!
– Было бы хорошо… – грустно сказал Вилладж. – Я никогда не думал, что человек может выдерживать такие нагрузки. Оказывается, человек умеет все, если захочет.
Мы, как это обычно бывало в таких терках, обсудили все темы «от гандона до патрона» и разошлись отдыхать. Спалось мне плохо. Я то пребывал в своих мыслях, то проваливался в поверхностный сон, то ворочался, то ходил курить. Время тянулось медленно, и когда прозвучала команда «Подъем!», почти все с облегчением стали собирать вещи и одеваться.
По приезде в Зайцево мы встретили Михалыча, который нам рассказал, что мой друг Ланды – двести. Он погиб, даже не добравшись до передка. Их группа выдвинулась слишком поздно, когда уже рассвело. По дороге их передвижение срисовал дрон и ударил ВОГами по концу колонны. Дальше их накрыли минами, убив Старицу – командира группы, который воевал еще с четырнадцатого года, и моего друга. Остальные получили ранения и не могли двигаться дальше. Из всей группы до ангаров добрались только Мещовск и их проводник. Я слушал его рассказ и чувствовал растерянность и тревогу, повторяя про себя: «Ланды – двести. Ланды – двести… В первый же день?» Эта мысль не помещалась в голове и торчала из нее инородным предметом, мешая сосредоточиться на настоящем.