– Пацаны, для меня главное – безопасность: слушайте меня, и все будет ровно. У меня все поставлено на братстве: любые трофеи – это ваши трофеи. То есть, убил противника – это трофей. Никто слова не скажет. Все, что наживаем общими усилиями – это все вобщак, мы всегда делимся. Особенно медициной. Обезболы все сдаем мне. Остальное делим. Часть нам, часть в общее, нашему доктору Доктоку.
– Понятно. По-братски, так по-братски. А сейчас что?
– Сейчас пока отдыхать. Место еще не оборудовано, но мы обязательно сделаем тут все красиво, если надолго тут задержимся, – Сапалер замолчал и нахмурился, видимо вспомнив важную задачу, продолжил: – Хотя… Нам нужно два человека. Если накат пойдет от хохлов, позицию на трешке нужно усилить.
Идти вызвались два наших молдаванина: Куманек и Ортодонт. Группа под предводительством Шпили выдвинулась на усиление и тут же попала под обстрел, который чуть не закончился ранением Шпили. Осколок попал в ремень автомата и защитил его шею. Шпили отделался легкой царапиной и, казалось, даже не замечал этого.
Вечером этого же дня была сформирована новая группа под руководством Паши Кубата, в которую попал я. Когда стемнело, мы проскочили в крайнюю трехэтажку на помощь находившимся там бойцам. Трехэтажка представляла из себя жалкое зрелище и такое же убогое укрепление. Это был каркас здания с голыми стенами, без окон, дверей и даже без подвала. Вместо пола была голая земля, на которой не было даже стяжки.
Мы стали помогать группе Шпили обустраивать и укреплять оборону дома: закладывать окна и рыть блиндажи, чтобы можно было прятаться в них во время обстрелов. Хоть я и находился формально под руководством Кубата, мне было интересно пообщаться со всеми бойцами, воевавшими дольше меня. С Кубатом у меня сразу сложились хорошие отношения. Он легко шел на контакт и отвечал на все мои вопросы, которых было много. Шпили держался несколько особняком и вызывал у меня смешанные чувства интереса и настороженности. Он был крепкого спортивного телосложения с прямым взглядом и уверенным голосом.
– Шпили, ты конторский? – поинтересовался я.
– Неважно, кашник или конторский – такой же, как вы. Также буду в бой идти, также буду умирать или буду ранен, – посмотрев на меня, с задержкой ответил он.
– Ну круто. Мне тоже неважно, просто узнать хотел.
– Ладно. Давай, тащи шлакоблок. Он вон там, возле стенки разрушенной лежит.
Не успел я поднять четыре шлакоблока, которые хотел принести одним разом, чтобы не рисковать лишний раз, как под стенку прилетела мина и, подняв меня со всей амуницией взрывной волной, закинула в коридор. Я сильно впечатался спиной в стену и упал. Осколки от мины приняла на себя стена и шлакоблоки, которые закрыли меня как броня.