– Куда ты? – заорал проводник. – Не видишь, по нам пристреливается миномет? Хер с этим цинком.
– А?
– Хуй на! За мной! – заорал мне и Шатира, который пользуясь случаем остановился и, тяжело дыша, перевел дух. – До ДК не останавливаемся.
Слева от нас в воздух взлетел еще один смерч от разрыва мины и вывел меня из ступора. Схватив ящик обеими руками, я побежал с удвоенной силой. Адреналин, выброшенный в кровь, превратил меня в спринтера, и у меня открылось второе дыхание. Не успели мы забежать в большое квадратное здание Дома культуры, как сзади разорвались еще две мины.
– Пронесло! – нервно заржал провожатый. – Молитесь своим богам, что отделались легким испугом.
Нас расположили в длинном коридоре и приказали ждать дальнейших распоряжений. Все разбились на своиприкентовки , а я остался один, так как не знал никого, с кем прибыл, кроме Парижана, который быстро освоился и ушел дальше в трехэтажку. Шатира был из моего лагеря, но по зоне я с ним практически не общался, так как он был из другого отряда. От нечего делать, я стал чистить автомат, думая о происходящем: «Вот жил я себе и жил. Ходил в школу, два института закончил, работал на должности хорошей. И если бы кто-то мне сказал, что я попаду в зону, а потом на войну, я бы, конечно, посчитал этого человека сумасшедшим. Но судьбе или Богу было угодно сделать так, чтобы я попал и туда и сюда. Зачем мне это? – недоумевал я. – Как я, очень мирный человек, оказался в этом коридоре, в окружении этих людей, с которыми меня не связывало буквально ничего? Как это понимать? – задавал я себе один вопрос за другим, не находя логического объяснения и ответов. – А понимать тут нечего. Нужно просто принять, как училистоики, эту данность и постараться адаптироваться к новой для себя ситуации, используя все знания и умения, которые у меня есть. Более того, мне придется научиться тому, чему я никогда не собирался учиться. Ладно… – решил я про себя. – К тюрьме и зоне я же смог как-то адаптироваться, хоть и страдал внутренне там ежедневно. Наверное, так же себя чувствовали люди, которые во времена сталинских репрессий беспричинно и беззаконно попадали в тюрьмы и лагеря. Мне нужно срочно найти какую-то идею, которая и станет ответом на мои вопросы. Мне нужны смысл и цель, – определился я с первоочередной задачей. – Выжить и вернуться домой! Чем не смысл? Ну, и раз я здесь оказался, мне нужно освоить новую профессию – солдат. В любом случае, тут опаснее, но гораздо интереснее, чем в опостылевшем лагере». Мне стало чуть полегче морально, и я даже улыбнулся самому себе.