– Вы это когда решили, сынок?
– Да уж как пару недель, наверное, – я посмотрел на Аню, и она кивнула мне в знак согласия и поддержки.
– Это, конечно, хорошо, что вы уже такие взрослые, что собираетесь до свадьбы жить вместе, а нас-то вы почему не спросили? – чуть менее спокойно, чем моя, спросила мама Ани.
– А вот мы и говорим вам, – отпуская мою руку и подаваясь вперед, вступила в разговор Аня.
– Там, сынок, частный дом, и подвала даже нет хорошего, – привела первый аргумент моя мама. – А ты что думаешь, Ир?
– Да я не знаю, – замялась тетя Ира. – Я тоже думала… Но сейчас уже передумала. Лучше дома, вместе со всеми. У нас дома все запасы есть. И продукты. А там вы, что есть будете? Тут-то мы готовились уже! – она посмотрела на наших отцов, которые тут же закивали в ответ. – Вот!
– А представляете, как вы окажетесь без связи?! Да мы все тут с ума сойдем! И я! И Ира! И бабушка, и отцы ваши! – зашла моя мама с козырей. – А вам самим легко будет, если вы будете в неведении, что с нами тут происходит? Живы мы еще или уже нет?
– Ну, может, там по церкви стрелять не будут? – попытался я привести железный аргумент. – И там вода! Колодец… – говорил я, сам понимая глупость этой затеи.
– Да с чего ты взял-то это? Ты же читал все. По Донецку, когда стреляли, что, выбирали какие-то места особенные? Конечно, нет, – не выдержал отец. – Ты же прекрасно все сам знаешь, сынок! Никто ничего выбирать не будет.
– Давайте так… Когда все закончится, когда обстрелов тут не будет, вы потом живите вместе. Но сейчас, пожалуйста, давайте останемся каждый на своем месте, – перехватила инициативу мама Ани.
– Это вам кажется, что легко жить вместе, что рядом церковь. И церковь могут обстреливать, все, что угодно.
Чтобы избежать дальнейшей полемики и никому не портить общение, мы не стали сопротивляться и приняли во внимание все, что еще в течение получаса говорили нам родители и бабушка. Выслушав их, к моей радости, мы согласились, что останемся каждый в своей семье, чтобы наши родители не сошли с ума, переживая за нас. Тем более поводов для переживания на тот момент и без того хватало. Аня переживала за своего родного отца и бабушку, его маму, которые жили в Попасной. Мама переживала за свою маму, оставшуюся в Соледаре. Нам с отцом нужно было переживать о том, чтобы каким-то образом к нам в дом не пришли и не забрали меня и его в ряды ВСУ. И всем нам нужно было переживать о том, что по городу стало прилетать все больше мин и снарядов, хотя было не ясно, откуда они берутся. До российской армии было очень много километров, и по городу уже ходили слухи про самообстрелы, которые делали нашизахыстныкы , чтобы люди поскорее выезжали из города. Одно мы знали точно, что уезжать из Бахмута мы не будем, и обе наши семьи будут сидеть тут и ждать окончания конфликта, как бы он не завершился.