У меня сработал будильник, который я ставил, чтобы не пропустить время связи с любимой. Даже от одной мысли о том, что сейчас я услышу ее голос, в груди появлялась легкость, и губы сами по себе растягивались в улыбке.
– Ма, я пойду с Аней поговорю, в двушку, – предупредил я ее, кивнул бабушке, которая сидела на кухне с Реной, и вышел в коридор.
Дверь в двухкомнатную квартиру была расшатана несколькими близкими прилетами и открывалась с трудом. Я аккуратно проскользнул в нее и подобрался к проему давно выбитого взрывами окна. В последнее время обстрелы были довольно плотные, нужно было быть осторожным и постоянно прислушиваться к шуму за окном. Я давно уже научился различать по звукам сто двадцатые и восьмидесятые мины, артиллерию и звуки от выстрела танка. Немного послушав улицу, я подпрыгнул, сел на подоконник и стал набирать ее номер. Она ждала моего звонка и сразу же, как только нас соединили, взяла трубку:
– Алло! Алло!
– Привет, любимая, – улыбаясь во весь рот, прошептал я.
– Как у вас дела? Что нового? Рассказывай.
– Какая связь сегодня хорошая! Что это, интересно, произошло?
– Папа придумал новшество! – радостно стала тараторить Аня. – Примотал скотчем телефон к палке, сверху мы завернули его в пакет, чтобы дождь не мочил, а я с тобой по блютусу разговариваю. Правда, классно?
– Молодец дядя Женя, запомню это, – восхитился я его находчивостью. – Что там у вас? Сильно стреляют?
– К сожалению, да.
– Тепло у вас?
– Да, нормально. Печка работает отлично. Бензин на генератор есть. Свет есть. Жить можно… Только с водой проблемы. Далеко ходить, и то там такое… То пускают, то не пускают.
– Жесть, конечно. Может, поговоришь с мамой, чтобы к нам? У нас тут много пустых комнат есть в подвале.
– Ты же знаешь, мама не захочет. Ей страшно отсюда уходить…
– Да, знаю…
Мы делились повседневными новостями, досконально пересказывая жизнь наших семей друг другу, чтобы не потерять контакт и сберечь наши чувства. На самом деле, мне очень хотелось быть рядом с ней, и я знал, что она находится всего в получасе ходьбы от моего дома. Раньше я бы с легкостью мог добежать до нее и за пятнадцать минут, но сейчас эта дорога могла бы занять и час, и два, и сутки. Дорога до любимой стала смертельно опасной по многим причинам. Ты мог попасть под обстрел. Тебя могли остановить солдаты и, в зависимости от их настроения и того, были ли они русскоговорящими украинцами или приехали сюда с западенщины, ситуация могла развиваться по-разному. Те, кто не уезжал, зная, что российская армия, в лице ЧВК «Вагнер», была рядом, для ВСУ однозначно были ждунами, а значит, являлись предателями и врагами.