Мы стали по очереди стрелять из ДШК по домам в Опытном, на которые указывал Габой. Первым отстрелялся Сплеш, показав отличные результаты, которым я по-доброму позавидовал. За ним отстрелялся Каталонец, а после него наступила моя очередь. «Опять я третий… У этого ДШК пламя во все стороны. Как бы на мне эта учеба не закончилась», – запереживал я.
– Давай! Гаси вооон по той пятерке. Верхний этаж, третье окно справа. Видишь?
– Да, – ответил я, одновременно нажимая на гашетку и упираясь всем телом, чтобы не улететь от отдачи.
– Короче очереди! Корректируй. Видишь, в сторону длинные очереди уводит.
– Габой, вижу в прицел черный нос ракеты. Летит к нам… – не успел я договорить, как огромная рука Габоя дернула меня за броню вниз и уронила на дно окопа.
– На землю, бля! – заорал он мне в ухо уже на дне окопа.
Ракета пролетела мимо нас и упала в ста метрах за нашей позицией, не сдетонировав.
– Кто-то из нас везучий, – отряхиваясь, промычал Габой. – Въебало бы и пиздец.
Вечером один из командиров ходил фотографировать эту ракету для Гонга; он пытался подорвать ее гранатами, но она так и не сдетонировала. Америка и Европа сливала на Украину просрочку вооружения и разный неликвид. Это иногда спасало наши жизни и помогало верить в чудеса и Божью длань, распростертую над некоторыми из нас.
Несколько недель мы посменно работали с ДШК по домам, которые штурмовали наши пацаны. Обычно нам поступал приказ и координаты точек, которые нужно было подавить, и мы делали свою работу, постоянно меняя позиции. Работа была не пыльная и не сильно тяжелая. Сам ДШК весил килограмм шестьдесят, а сошки к нему и того меньше. Мы легко переносили его с места на место, чтобы хохлы не могли к нам пристреляться.
День выдался непростой. За короткое время мы отработали три короба с ДШК по позициям укропов. Пулемет был старым и давал сильную вспышку, паля позицию на горе возле пещер. Сплеш и Каталонец забрали пустые короба и пошли внутрь, чтобы зарядить ленты патронами, а меня оставили на стреме, хотя смысла сторожить пулемет я не видел. «Зачем это делать? Тут что, рынок? И вокруг ходят тысячи людей, которые только и мечтают спиздить наш пулемет и продать его хохлам? Что тут сторожить, а самое главное, от кого?» – размышлял я, сидя в траншее, которая тянулась на несколько десятков метров по верхушке гипсовой горы позиции «Краснодар». Сидеть просто на корточках было неудобно, я сел на ступеньки, которые под себя выдолбил Габой. Сам он был двухметрового роста, поэтому ступеньки были как в аттракционе «Дом великана». Вдалеке дымился Бахмут или, как некоторые называли его, Артемовск, хотя для меня не имело особого значения, как называть этот город. Я наблюдал за окрестностями, раскинувшимися вокруг, и прекрасно видел Иванград – село, состоящее из одной улицы и протянувшееся строго с юга на север, квадратное озеро за ним и большое футбольное поле, за которыми на бугре стояли домики Опытного, откуда по нам стреляли хохлы. Постепенно мое раздражение прошло, мне даже понравилось сидеть тут одному и представлять, что я турист, который выбрался из города в дикую природу. Издалека возник шум коптера, но он был немного необычным. Я стал высматривать в небе птицу и увидел приближающуюся ко мне точку, которая и издавала звук «вуммм». Дрон пронесся над моей головой и стал разворачиваться, видимо заметив пулемет и меня.