– Федот, а ты почему в копачи не записался? – спросил я его, когда Гонг увел отобранных за собой.
– Дурила… – хитро улыбнулся мне Федот. – Они же на открытке копают. Это страшнее, чем группа эвакуации и штурма, – постучал он мне по лбу костяшками пальцев.
– Так Гонг… Спас меня?
– Выживешь, свечку за него поставь, – кивнул мне Федот.
Я попрощался с пацанами и Федотом и, пообещав хорошо прикрывать его с пещер, забрался на броню и поехал.
«Свезло тебе Миор! – разговаривал я мысленно сам с собой, пока мотолыга, дергаясь, везла меня обходными путями к пещерам. – Очень повезло! Тем более, когда работает крупняк, то хохлы не думают даже голову высовывать. Поэтому есть в этом какой-то небольшой выигрыш. Но, с другой стороны, это приоритетная цель для миномета или ПТУРа, – засомневался я. – Предлагаешь вернуться и попроситься в группу эвакуации?» – заржал я в голос.
Приехав на конечную остановку, я нашел Сплеша и поступил под его начало в славную банду крупняков. Сплеш был хоть и моложе меня на пару лет, но Гонг назначил его командиром, так как он уже успел повоевать в другом расчете. Среди крупняков действовал тот же принцип, что и в штурмах, – командир рождается в бою. Я быстро познакомился и сдружился с остальными пацанами, которые работали на ДШК и «Корде»: Габоем, Мишанькой Сабо, Каталонцем и Ералашем. Габой был высоченным здоровым кашником, разговаривал исключительно басом. Именно он и учил меня работать с этой дурмашиной – ДШК.
– ДШК был принят на вооружение Красной Армией в 1939 году, под обозначением «12,7-мм крупнокалиберный пулемет Дегтярева-Шпагина образца 1938 года», – нежно поглаживая ствол, читал нам лекцию Габой своим сипловатым басом. – Отличается сравнительно большой эффективностью стрельбы, по своим показателям имеет большое пробивное действие пули по бронированным целям. На дальности пятьсот метров пуля пробивает стальную броню высокой твердости толщиной пятнадцать-двадцать миллиметров. Не говоря уже про кирпич и бетон.
– 1938 года? – удивился я.
– Старичок, но как даст – мало не покажется! – уважительно продолжил Габой. – Их в войну как зенитки использовали. И в Афгане они себя показали хорошо. Духи тоже ими воевали. И ваххабиты в Чечне.
– А ты откуда все это знаешь, Габой? Ты же кашник.
– А это, по-твоему, первая война, которую ведет Россия? – с легким пафосом спросил Габой. – У нас тут половина – вояки бывшие. А Россия – это что? – внимательно посмотрел он на меня.
– Страна…
– Россия – это империя! А империя всегда ведет войны. Либо расширяет свою территорию, либо обороняет завоеванное. Так что и на ваш век хватит, и детям, и внукам достанется, – приободрил он нас.