– Граната! – заорал Гурамыч и отпрыгнул в сторону.
«Моя граната», – подумал я и сжался в комок, ожидая взрыва.
Граната не взорвалась из-за сломанной чеки. Я осторожно поднял ее и откинул в сторону, чтобы она не валялась у нас под ногами. Пока я возился с ней, первая тройка заскочила внутрь и комнату за комнатой начала зачищать первый этаж. Я забежал со второй тройкой, и мы пошли в другую сторону. Двигаясь, как нас учили, контроля двери и коридор, мы продвигались вперед, пока не уперлись в последнюю комнату. Зачистив ее, мы поняли, что хохлы сбежали, но на всякий случай зачистили и остальные два этажа. Вслед за нами в здание подтянулась вторая группа.
– Нет никого, – облегченно выдохнул Эска, когда мы спускались вниз.
– Один хер, страшно было до усрачки, – нервно улыбнулся я.
– Согласен, – кивнул нам Пикша.
В то время, когда мы осматривали верхние этажи, Чернухан расставил фишки по всему периметру здания, которое правой стороной выходило на частник по улице Набережной и на башню четырехэтажки, видневшуюся на пригорке.
– Изер, ты как?
– Хорошо.
– Нам нужно еще тот блиндаж и окопы зачистить, – как бы между делом сказал Чернухан.
– Я готов. Пошли! – не задумываясь, ответил я.
Выскочив из здания лицея, мы мелкими перебежками помчались к окопам и упали на землю метрах в пятнадцати от них. На всякий случай, пацаны стреляли поверх наших голов, чтобы никому не дать высунуться. Мы, как нас учили, держа автомат перед собой на изгибе рук и работая локтями, быстро подползли к окопам и как только попытались залезть в них, по пояс провалились в воду.
– Бля! – выругался Чернухан. – Двигаем к блиндажу.
– Держу! Пошли, – стал я прикрывать его.
Мы кинули в блиндаж одну гранату и сделали пару прострелов в его глубину.
– Заходим! – скомандовал Чернухан и первым ввалился внутрь.
Внутри было темно и пусто, но когда мы зажгли фонари, то увидели много брошенного хохлячьего добра. Забрав натовские гранаты и американские горелки, мы быстро вернулись в лицей и раздали наши трофеи пацанам.
Не успел Чернухан доложить Гонгу об удачной вылазке в блиндаж и выполнении задания, получить от него поздравления и приказ держать эту позицию любыми средствами, как хохлы активизировались и по своей привычной стратегии стали методично и довольно точно обстреливать свои покинутые позиции. По нам с четырехэтажки полетело из РПГ, стал работать «сапог» и АГС. Тишина и наша радость потонули в какофонии разрывов и визге мин и осколков.
Здание лицея состояло из двух рядов кабинетов, расположенных по обоим сторонам длинного коридора, делившего здание на две равные части. Мы забаррикадировали все двери, которые смогли, чтобы ничего не залетало, и никто не мог к нам залезть, и укрылись в противоположной от обстрела половине, оставив фишку и прячась в кабинетах, выходивших на Иванград. В стены и окна со стороны Опытного залетали мины и ВОГи, разлетаясь внутри на миллионы мелких кусочков железа и кирпича, каждый из которых мог стать чьей-то смертью.