– Да я же за наших болею. За БАТЭ родного города Борисова! Причем много лет уже, – стал вспоминать я свою юность. – Такие, конечно, драки были.
– А первую помнишь?
– Пффф! Естественно! Мы тогда вместе с Могилевом на выезде были. Вышли шесть на шесть… Страшно было, пиздец. Но только до того, как на поляну вышли. А там уже – все! Сразу страх пропал.
– Да, главное – врубиться, а там уже адреналин все перекрывает, и агрессия прет, – заржал Кластер.
– Мы тогда их за минуту положили! – чуть-чуть похвастался я. – А после сколько ни бился, уже так страшно не было. Однажды сто на сто бились! Легендарная битва была. Прямо посередине улицы.
– Мы тоже часто дрались. И в Москву гоняли. И в Питер, – глаза его загорелись, и он негромко выкрикнул: – «Краснодар», вперед! Кубань победы ждет!
– Изер, – обратился ко мне Чернухан, отрывая меня от разговора о футболе. – Отлично поработали.
– Угу…
– Давай и дальше работать вместе. Гурамыч, ты, я и Кордак?
– Согласен, – охотно откликнулся я, польщенный его вниманием, зная, что Чернухан уже бывалый боец, с которым мы не пропадем. – Давай еще Кластера возьмем? Он тоже наш. Околофутбольный.
Мы договорились по очереди стоять на фишке по два часа, и согласно расписанию, глубокой ночью, я сменил Эску. Я удобно устроился на стуле перед выходом и сосредоточил свое внимание на прямоугольнике выхода из подвала, тщательно вслушиваясь в звуки ночи. Я понимал, что где-то там находится враг, который может в любую секунду внезапно подползти к нам и забросать подвал гранатами. «Нужно быть очень бдительным, чтобы не пропустить накат. Сзади меня спят пацаны, доверившие мне свои жизни», – мотивировал я себя чувством долга. В подвале была относительная тишина, если не считать сонного похрапывания и внезапных вскриков, когда кому-то снился штурм.
Ночью все было слышно по-другому. Каждый шорох звучал в тишине как взрыв. Метрах в пятистах хлопали прилеты, но они не заглушали шума веток, стучащих друг об друга и цепляющихся за крышу. Был слышен скрип оторванного железного листа, дрожащего на ветру, и шорохи непонятного происхождения, от которых тело всякий раз напрягалось как пружина. Пару раз показалось: «Идут! Прямо к нам. Медленно и тихо». Ноги сами, без команды, подняли меня с кресла, и, тихо ступая на полусогнутых, как кот, я стал подниматься наверх по лестнице, ожидая увидеть, как в подвал залетает граната. Ухо ловило все, преображая звуки ночи в шепот. Я слышал, как моя подошва касалась бетона ступеньки, когда я ставил на нее ногу, чтобы подняться наверх. В голове всплыл голос инструктора, будто он стоял за моей спиной: «Услышишь движение – не жди! Гранату наружу, кричи «Контакт!» и огонь. Главное – не дать им начать первыми». Я на всякий случай потрогал рукой гранату, нащупав пальцами кольцо, будто оберег, и поднялся еще на несколько ступенек. Замер у самого выхода и стал напряженно вслушиваться в ночь, как эхолокатор подводной лодки из фильмов про моряков. Простояв так минуту, я немного успокоился и также тихо вернулся на место. Этой ночью не было никаких происшествий, и мы благополучно отдохнули, привыкая к новому месту.