– А чего хулиганил?
– Так меня возили из города в город. Из школы в школу. Приедешь, только освоишься, и опять переезд. Как-то нужно было в новых школах о себе заявлять. По-хорошему – это трудный путь, а агрессия – это проще. Но мне никогда людям причинять боль не нравилось, – разоткровенничался я с Петровичем, считая его хорошим и безопасным человеком.
– Люди, видишь, разные бывают… А раз добром с ними не вышло договориться, пришлось воевать.
– Это да… Но все равно убивать мне тяжело. Вот, на четырехэтажке застрелил я хохла, а после документы его смотрел и думал: «Кто он? Есть у него семья? Дети? Как они теперь без него?»
– Ты это брось! – строго сказал Петрович. – С ума сойдешь.
– Придется школу взрывать, – улыбнувшись, влез в наш разговор Балаклава. – Если бы моя классная узнала, не одобрила бы точно.
Балаклава был высокий и мощный. Он был снайпером и богом РПГ. Освоив гранатомет, он чаще стрелял из него, чем из автомата. Он стрелял навскидку, как ковбои из пистолета в американских фильмах. Казалось, не было такой позы и такой позиции, с которой бы Балаклава не мог попасть в окно или любую другую щель. РПГ был продолжением его цепких и умелых рук, он им жонглировал, как самурай своим мечом. Порой, я специально смотрел на его искусство, втайне равнялся на него, всякий раз удивляясь его меткости.
– Как пойдем? – уже серьезнее спросил Петрович.
– У нас три группы: твоя, моя и Иванчика, – перешел и я на серьезную волну. – Абрек предложил заскочить за счет скорости и обманного маневра. Вы будете первыми заходить справа, от частника. Отвлечете на себя внимание, а мы следом за вами ломанемся напрямую. Кто заскочит – закрепляется, а остальные подтягиваются следом.
– В общем, план простой как таблица умножения… – промурчал Петрович.
– Абрек и все остальные поддержат нас огнем со своих позиций. Твоя задача, – повернулся я к Балаклаве, – идти в первой группе и подавлять все возможные точки сопротивления. Бери помощника, пусть он тебе заряжает, а ты стреляй.
– Сделаем, – с любовью погладил он РПГ.
Время перед штурмом всегда было особенным. Каждый снимал напряжение, которое вызывали адреналин и тревога, по-своему. Пацаны снаряжались, ржали и общались, осматривали оружие и амуницию, набивали магазины и тарились гранатами. Из-за интенсивных тренировок при подготовке, наша форма, выданная еще в Ростове, сильно износилась, и многим из нас пришлось переодеться в форму противника. Я видел, что на каждом втором были трофейные каски, разгрузки и броники, снятые в предыдущих штурмах с двухсотых и пленных украинцев. Каски и украинская обувь особенно ценились из-за своей легкости и удобства в бою.