Петляя между обломками кирпича, шифера и бетона, я увидел, как из пролома в стене показалась еще одна группа, о существовании которой я даже не подозревал. Они помахали рукой группе Петровича. «Вот Абрек! Хоть бы предупредил», – думал я, продолжая бежать к школе. На моих глазах группа Петровича быстро добежала до махавшего рукой и заскочила в школу. Мы как можно быстрее добежали туда же.
– Это кто был? – с ходу поинтересовался я у Балаклавы, подбегая к ним.
– Хохлы! – удивленно ответил он.
– Да ну, нахер?
– Точно хохлы! – подтвердил Петрович.
– А вы почему не стреляли?
– Да хуй его знает? – развел руками Балаклава. – Растерялись.
– Быстрее за ними! В школу! – толкнул я их, собираясь ворваться на плечах хохлов в другое крыло.
Я забежал вместе со всеми в здание, и мы стали рассредоточиваться и занимать позиции в разрушенном спортивном зале. Выбежав из спортзала и проскочив мимо раздевалки, я добрался до поворота за угол и прежде, чем выглянуть, закинул туда гранату. Оттуда сразу же раздалась пулеметная очередь, выбивая из стенки куски штукатурки и кроша кирпич. Хохлы уже заняли позиции, возможно уже отдуплив, что наша группа была вагнеровцами. Ко мне подтянулись пацаны с ошалевшими глазами, еще не понимая, что случилось.
– Все. Они закрепились, – с досадой сказал я. – Как это вообще возможно – так с хохлами встретиться?
– Бля! Не поверишь, Тельник! – затараторил Балаклава. – Мы бежим, тут видим – нам чувак машет, мол: «Давайте сюда!» Мы подбегаем, их там пятеро. Здоровые такие и такие же грязные, как и мы, – продолжал тараторить Балаклава. – Он нас спрашивает: «Вы чьи?» Мы ему – Тельниковские! А он нам: «А мы – Платоновские! Мы с частника в школу оттянулись. Сейчас пидары в накат пойдут, вы держите этот угол, а мы коридор и другую сторону держать будем».
– А я стою еще и думаю: «А что это у них за повязки такие на рукаве синие? ДРГ наша, что ли?» – глядя на меня, продолжил Петрович.
– Ты-то уж, с твоими усами, точно вылитый хохол! – нервно заржал Балаклава и хлопнул его по плечу. – Можешь ехать паспорт получать!
– Кому расскажешь, не поверят! Что дальше делать? – вернул нас на землю Петрович.
– Думать, как дальше продвигаться. Что у нас тут есть? – включился я, тут же забыв про хохлов и их просчет.
В том крыле, которое мы заняли, находился огромный спортивный зал с раздевалками, коридор, тянувшийся до самого поворота, и кабинет химии. Окон в сторону противника не было, кроме небольших окошечек высоко под потолком, расположенных в раздевалке спортивного зала. Но чтобы посмотреть в них, нам пришлось сооружать из подручных средств шаткие конструкции. Позиция была, с одной стороны, хороша тем, что противник не видел нас, но с другой стороны, и мы не видели, где он находится. Создалась патовая ситуация. Половина школы была за нами, а во второй забаррикадировались вэсэушники. Единственный коридор, который вел к ним, жестко простреливался из пулемета и стрелкового оружия. Возможность выскочить из-за угла и пойти в лобовую мы не рассматривали. Ситуация с подвалом в четырехэтажке повторялась, только в более крупном масштабе. Нам оставалось только вяло перестреливаться с хохлами через маленький коридорчик, соединяющий обе половины школы.