– Повезло нам с батей, – с теплом в голосе заметил Пикша.
– Мировой мужик и командир, – согласился я. – Как он успевает за всем следить и все держать на фоксе?
Не успели мы обменяться репликами, как на нас вышел Гонг.
– Вы как там? – быстро спросил он.
– Держим позицию, – последовал ответ Чернухана.
– Любой ценой удерживайте эту позицию, чтобы ни одна мышка не пробралась, ни один хохол не прополз, потому что мы выравниваем линию фронта.
– Сделаем! – ответил за всех нас Чернухан.
Мы сразу же приступили к укреплению позиции и уже по отработанной методике стали превращать дом в крепость: укрепили и забаррикадировали окна и оборудовали места под фишки на опасных участках. От взрывов и прилетов из подствольника, которые я пережил в прошлую ночь, у меня стала жутко болеть голова. Я спустился в подвал, где пацаны накормили меня едой, которую заботливо приготовили из наших и украинских пайков. Выпив кофе со сгущенкой, я немного пришел в себя и даже задремал.
Через час после начала штурма к нам принесли несколько трехсотых из школы, один из которых через десять минут умер. Его положили в соседней комнате и, пока вытаскивали остальных, он оставался с нами. Это был первый человек, который умер на моих глазах. Всякий раз, когда я смотрел на него, у меня перехватывало дыхание от чувства тоски и жалости к нему и к его родным. Я старался не смотреть и не думать о нем, но мертвый боец обладал силой притяжения. Он напоминал мне о том, что все мы смертны, и любой из нас, включая тех, к кому я успел привыкнуть, может умереть и, так же как этот безымянный боец, лежать тут. «Лежать как кусок мяса, не шутить, как Гурамыч, не подбадривать нас, как Чернухан… Просто лежать без каких-либо признаков жизни. Им мог бы быть и я… – мелькнула ужасная мысль, которую я подавил, не дав ей завладеть мной. – Не сейчас! Не сегодня!» – твердо сказал я сам себе и отвел глаза.
Мы выставили две фишки в доме на самых опасных направлениях: одну – на веранде, чтобы наблюдать подходы с севера, с полей, а вторую – в соседней комнате, чтобы просматривать фланг слева, в сторону школы. Наша позиция была передовая, самая крайняя перед окопами укропов. Обстановка ночью была спокойной, движения и активности со стороны противника мы не видели. Мы тоже особо себя не обнаруживали и тихо наблюдали за хохлами, которые сидели в садике и трехэтажках, расположенных за ним. Основная работа заключалась в том, чтобы при обнаружении движения скорректировать нашу арту и минометы по этим домам и окопам.
– Как дела? – шепотом спросил Чернухан, прокравшись ко мне на фишку.