– Зря это все… – стал кусать он губы. – Чернухан вот был командиром.
– Он двести. Его больше нет.
– Нет…
После смерти Чернухана в группе сама собой установилась демократическая обстановка; каждый стал работать по своим секторам, заботясь о личной безопасности. За пару дней мы пробили стены между отдельными частями нашего дома, чтобы не выходить на открытку, и прорыли лазы для передвижения между отдельными строениями. Вечером на нас вышел Флир и предупредил, что сейчас придет группа эвакуации за двухсотыми и принесет нам то, что нужно. Гурамыч принял информацию, и я попросил у него пару часов поспать, пока все спокойно.
– Изер? – услышал я знакомый голос сквозь дремоту и открыл глаза.
– Точно он?
– Изер! – почти закричал какой-то боец, лица которого я не мог увидеть в полумраке комнаты.
– Изер, Изер… А ты кто? – ответил я.
– Линя! – шагнув ко мне, назвал он свой позывной. – А со мной еще Броча, Маргер и Оржик.
– Привет, уважаемый! – вышли из-за него три тела и полезли обнимать меня. – Не узнаешь нас, брат?
– О! Весь Таджикистан тут, – обрадовался я.
– А нам сказали, что ты двести. Что погиб еще на подходе, вместе с Ланды.
– Живой, как видите. Воюю тут с первого дня без остановки.
С Линей, Брочей, Оржиком и Маргером мы сдружились еще в учебке. Все они, кроме Лини, были таджиками, которые ушли из зоны по проекту в «Вагнер».
– Я вас тоже очень рад видеть! – стал я обнимать их по очереди. – Вы где?
– В группе эвакуации, – за всех ответил Линя. – Мы у Ван Дамма на ангарах базируемся.
– Я так рад вас видеть, – расчувствовался я, вспоминая счастливое время, когда нас гоняли инструктора, и которое из сегодняшнего дня не казалось таким трудным и тяжелым, как тогда.
– А мы-то как рады, что ты воскрес из двухсотых! – заулыбались они, сверкая белыми зубами в темноте.
Мы стали пить кофе, делиться рассказами о тех, кто еще жив, о тех, кто триста и поминать двухсотых. От них я узнал, что на ангарах по-прежнему находится большой ПВД, где базируется третий взвод, медики и другие тыловые службы. И хоть до ангаров было всего метров пятьсот, для меня они были глубоким тылом.
– Там у нас, уже можно сказать, комфорт. Все аккуратно сделано. И у нас, и у трешки. У них там Бас рулит. Толковый мужик. Тоже кашник, – рассказывал мне Броча, не спеша попивая кофе.
– Ты, если что, сразу на рацию выходи, – улыбнулся Маргер. – Мы тебе сюда, что хочешь, принесем. Даже плов сделаем! Настоящий таджикский плов. Жаль, тут морковки хорошей нет, – мечтательно добавил он.
Они забрали трехсотого, а Чернухана мы так и не смогли вытащить до их прихода. Для украинских снайперов он был как приманка, и все наши попытки выползти за ним тут же вызывали шквальный огонь плеточников. Так их называли за то, что звук выстрела снайперской винтовки напоминал свист плетки.