На следующий день к нам прислали молодое пополнение и Резона, который был очень опытным бойцом. Он и стал по распоряжению Гонга командиром нашей группы. Я видел, как Гурамыч счастливо улыбался, когда передавал ему рацию и полномочия. И нам, и ему самому было понятно, что у него нет командирской жилки и тех личных качеств, которые необходимы, чтобы брать ответственность не только за себя, но и за других бойцов. Мало кто из нас был способен на то, чтобы нести такой огромный моральный груз за жизнь тех, с кем ты находишься в группе. Командир даже небольшой группы должен следить за десятком вещей, каждая из которых была важна. Он, в первую очередь, должен пользоваться авторитетом и уважением всех остальных, основанным на личных поступках, которые проявлялись в тяжелых и экстренных ситуациях, а такие ситуации случались ежедневно. Он должен быть коммуникабельным и находить подход к каждому бойцу, независимо от того, вэшник он или кашник. Он должен следить за БК, личным составом и быть на связи с соседями по позициям. Но самое главное, он должен проявлять жесткость и уметь справляться со своими чувствами, когда нужно посылать своих товарищей вперед. Гурамыч был добрым и классным пацаном, пользовался уважением, но он был слишком молчаливым и закрытым для этой должности.
– Рад? – прямо спросил я его.
– Конечно, – честно ответил он. – Я командовать не люблю. Мне и так тут не просто… – к моему удивлению сказал он, впервые на моей памяти заговорив про свои переживания. – Я просто солдат.
– Ты отличный солдат, брат! – пожал я ему руку.
Резон был другим. Он быстро нашел общий язык со всеми в группе в первую же ночь, пока мы пили чай между фишками. Было видно, что командовать группой ему привычно. Он сразу облазил все позиции и дал нам несколько дельных советов, как улучшить оборону и закрыть наиболее опасные сектора. Помимо этого, он оказался талантливым РПГэшником и, сохраняя баланс между личной безопасностью и смелостью, умел метко стрелять из гранатомета по-сомалийски. Он показал нам, как можно использовать РПГ вместо миномета и стрелять навесиком, не выходя на открытку.
Я приноровился использовать для наблюдения за хохлами веранду, пристроенную к дому, и утром, как обычно, подполз прямо под ее стену и, комфортно устроившись, пил кофе. Пацаны уже готовились штурмовать первый ряд двухэтажек за школой. Прямо перед верандой когда-то стояла уютная беседка, в которой в мирные времена, видимо, устраивали посиделки и чаепития, но хохлы давно разбили ее минометами, и от нее остались только сгоревшие останки. Эта мешанина из кирпича и досок прикрывала веранду и создавала у меня иллюзию незаметности. Я выглянул в сторону противника и, не увидев ничего примечательного, залез обратно и поднес к губам кружку с дымящимся ароматным кофе. Сначала я услышал выход РПГ, а через секунду морковка прилетела точно под стену, за которой я скрывался. Я даже не успел ничего понять, как меня вместе с моим кофе, расплескавшимся по всей веранде, отбросило к противоположной стене и впечатало в нее всем телом.